заставить себя произнести его имя, и опускаю глаза, не желая смотреть ни в её, ни в их глаза.
— Нас нашли какие-то мужчины. Шелли сказала, что тот парень, который тебя предал, был когда-то давно её клиентом и знал про дом. Она дралась, но они её одолели. Когда мы уходили, с ней всё было нормально, просто вырублена. Прости. Я пыталась драться и удержать Лорен в безопасности…
— Ш-ш-ш, ты молодец. Ты осталась жива, и это всё, что важно. Иногда лучше не сопротивляться, — говорю я, и её глаза смягчаются, потому что она видела слишком многое. Опустив взгляд, я пытаюсь выдернуть свою руку, чувствуя себя грязной теперь, когда они все знают. Комната сжимается, когда меня сдавливает паника. Они знают. Они все знают, и теперь я буду для них запятнанной.
— Ты слышала, что он сказал.
Это вырывается само, и в комнате воцаряется тишина.
— Я тебе не сказала. Не могла. Я не смогла бы вынести. Даже думать об этом не могла. Мой собственный брат. Он был моим братом, и он…
Качая головой, я закрываю глаза и отворачиваюсь, чувствуя отвращение к самой себе.
Он собирался заставить меня править рядом с ним, сломать меня и удержать рядом с собой. Всё это время это была моя вина.
Её сжавшаяся рука заставляет меня резко поднять на неё глаза.
— Меня слушай, Бэксли, тупая сука. Ты моя сестра, а не его. Мне похер, что он сказал или сделал. Ты – это Бэксли, наша Бэксли.
Она икает.
— Это не важно, слышишь меня? Мы твоя семья, но, если ты ещё раз попытаешься умереть у нас на руках, клянусь, блядь, богом, я найду какую-нибудь жрицу вуду, чтобы вернуть тебя, а потом сама тебя убью.
— Тогда тебе придётся убирать этот бардак вместо меня, — поддразниваю я, и она стукает меня, слёзы катятся по её щекам, но она улыбается.
— Я подкуплю Лорен.
Она сжимает мою руку крепче.
— Я не хочу, чтобы ты когда-нибудь снова выглядела так, ясно? Ничто другое не важно. Мы семья.
— Но то, что он сделал… — шепчу я.
— Не важно, — перебивает Кейн, и я смотрю на Тейлор, не в силах посмотреть на него, хоть и почувствовала, как он обошёл кровать. Мягко потянувшись, он приподнимает мой подбородок, пока я не встречаюсь с ним глазами. — Ты пережила так много, чертовка. Понимаешь, как я тобой горжусь? Я не могу это забрать, но никогда больше не позволю никому причинить тебе боль. Никто из нас не позволит. Твоя сестра права. Больше ничего не важно. Ты наша Бэксли. Всё просто.
— К тому же, — добавляет Зейн, но в его глазах грусть и облегчение, — ты слишком упрямая, чтобы дать ему победить, и если ты продолжишь думать вот так, тогда он победит.
— Прекратите, ёб вашу мать, эту вечеринку жалости, — жёсткие слова Нео заставляют меня повернуть к нему внимание. — Ты жива, мы живы, и это всё, что важно. Кто ты такая, чтобы сидеть тут, киснуть и жалеть себя?
— Я тебя убью, — рычит Тейлор, но я заворачиваюсь в его слова и в эту жёсткую правду.
— Да пошёл он, — продолжает Нео. — Ты жива, а он нет. Вот что важно. Ты правда собираешься лежать тут, жалеть себя и позволить ему победить? Если да, значит, ты не тот человек, за которого мы тебя принимали.
— Вот это…
Я удерживаю Тейлор на месте, улыбаясь ему.
— Ты прав, — признаю, делая глубокий вдох и позволяя панике отступить. Они не относятся ко мне иначе, они до сих пор здесь, и они правы. Если я позволю этим чувствам снова пустить корни, тогда Бутчер победит. Я слишком злопамятная, чтобы это допустить. — Но я, конечно, не надеюсь, что у тебя есть какие-нибудь хорошие наркотики, потому что моё тело болит как сука.
— Никаких больше наркотиков, — вмешивается Уиллоу, и я смотрю на неё, когда она влетает в комнату. — Прости, но я не собираюсь держать тебя вечно под дозой. Мне нужно было понять, что ты в порядке. Я дала тебе кетамин.
— А, эти наркотики, от которых всё становится невесомым. Эта хрень была хороша, — шучу я, и она ухмыляется, проверяя мои показатели. — Так что, я умру, док?
— Неа, похоже, ты слишком упрямая для этого.
Она похлопывает меня по руке.
— Тебе стоит знать, они от тебя не отходили. Чёрт, я даже видела, как они плакали. Какие уж они там крутые ублюдки.
— Плакали, серьёзно? — ухмыляюсь я, и её глаза сверкают. — Это я могу использовать.
— Думаю, сможешь.
Она оглядывается по комнате и снова смотрит на меня.
— Я не хочу, чтобы ты пока двигалась. Отдыхай.
— Тела… — начинаю я, глядя на Кейна.
— Ш-ш-ш, мы со всем разберёмся. Ты слышала врача. Тебе нужно отдыхать, и больше ничего. К тому же, чертовка, ты с кем разговариваешь? Ты думаешь, мы не сможем замести следы небольшой массовой резни? О, пожалуйста.
Пока он говорит, я вижу, как в его глаза возвращается жизнь, и это заставляет меня расслабиться. Они правда переживали. На мгновение меня накрывает паникой от того, что это значит, но он прав. Я устала, и, прежде чем успеваю понять, сон накрывает меня, унося от любых тревог о телах и мужчинах, которые могут любить меня, а могут и не любить.
Ужасная мысль, даже более ужасная, чем мёртвые.
Два дня спустя я всё ещё прикована к постели под надзором Тейлор и братьев Сай. Они суетятся вокруг меня и спорят со мной, когда я начинаю раздражаться.
Я сыта по горло.
— Меня пырнули ножом, а не разорвали собаки. Людей постоянно пыряют ножом.
— Мне плевать, — огрызается Зейн, скрестив руки на груди. На этот раз он играет плохого парня, потому что я спорила с Кейном и Нео всё утро. Я довольно метко швырнула в них судном22, которое они пытались заставить меня использовать. — Ты остаёшься здесь.
— Я иду домой, — рычу я. — Отойди, или я тебя тоже пырну.
— Давай, — пожимает он плечами. — У нас тут врач.
— Сай, — огрызаюсь я.
— Бэксли, — дразнится он.
— Хватит, детки, — говорит Уиллоу. — Ещё один
