Мари-Кристин Шартье
Цветение кувшинок
La floraison des nénuphars
by Marie-Christine Chartier
Печатается с разрешения Éditions Hurtubise inc при содействии литературного агентства SAS Lester Literary Agency & Associates
. Строки
* * *
Тебе.
Да, да, тебе, кто держит в руках эту книгу.
Она для тебя.
В воскресенье сведу, коль смогу, девчушку,
Чтоб сидеть средь ветвей и удить рыбешку
Рено Сешан
Макс
Опять я остался в офисе последним. Вечер пятницы, но здесь это ничего не меняет. Стивен, мой самый близкий коллега, только что заглянул пожелать мне хорошего вечера. Вообще-то, цитирую дословно, он сказал: «Не жги масло до полуночи». Стивен – англофон, но изо всех сил старается таковым не быть, и я всегда умираю со смеху от его буквальных переводов английских выражений.
По правде сказать, я и не заметил, что уже так поздно. Стоит сентябрь, и, хотя осень еще не дошла до кульминационной точки депрессии, солнце все же ухитряется сесть прежде, чем я уйду с работы. Так что это не новость, но только подняв глаза на Стивена, я понял, какая наступила темнота: лишь моя лампа на ножке отбрасывает немного света на угол деревянного стола.
Я протираю слипающиеся сухие веки тыльной стороной ладони. Вредно проводить столько времени перед экраном. Видела бы меня Кам, покачала бы головой, а потом в энный раз посоветовала бы не дурить и сходить наконец к окулисту. Она без конца повторяет, что если мне нужны очки, это еще не значит, будто я старею. Прекрасно знает, как ее разумный подход меня раздражает, но не отступается. Из нас двоих мне ее никогда не переупрямить.
Я встаю на пару минут размяться. Заодно смотрю на Монреаль, раскинувшийся у моих ног. У меня один из лучших видов на город. Отсюда просматривается большинство других небоскребов, часть реки, светящиеся точки автомобильных фар внизу на бульваре, люди, которые уже идут домой. Я все же решаюсь зажечь верхний свет, хоть и не люблю неон, он не вяжется с очень современной, строгой и приветливой обстановкой офиса. Трубки мигают несколько секунд и заливают кабинет своим промышленным холодом. Я возвращаюсь к столу, успев взглянуть на мобильник. Часы показывают 21:23.
Мне на телефон насыпалась куча уведомлений. Вздыхаю и быстро прокручиваю сообщения, ища, собственно, одно имя. Кам находится в самом низу списка, и я нажимаю на ее эсэмэску. Она послала мне ее чуть больше часа назад, перед уходом в свой читательский клуб – или писательский, не помню, как они это называют. Кам наверняка мне говорила, только я забыл. То ли я начинаю проявлять невнимание к любимой, то ли тридцатник приближается гигантскими шагами, тоже до конца не уверен.
Кам:
Ты сегодня допоздна?
Макс:
Пока не ясно, надеюсь на лучшее ;)
Это вообще-то правда, потому что я решаю наконец выключить компьютер и отложить оставшуюся работу до понедельника. Все равно я на том этапе, когда детали важнее всего остального. Мы в компании заканчиваем большую работу над промокампанией одного из моих любимых клиентов. После этого я смогу наконец немного отдохнуть. По крайней мере, так я говорю себе для самоуспокоения. Или для очистки совести.
Я знаю, что Кам так же, как и мне, не терпится, чтобы напряженный период закончился. Даже если, в сущности, он никогда не заканчивается. Это я в конце концов понял, поднимаясь по ступенькам карьерной лестницы своей новой работы в Монреале, с тех пор как обустроился в этом прекрасном кабинете, просторном и в каком-то смысле даже греющем душу – по крайней мере, при свете дня. Иногда мне думается, что прежний я от души посмеялся бы над иронией ситуации. Когда вспоминаю прежнего Макса, беспечного парня, который на все плевать хотел, и вижу, как теперь стрессую над своими отчетами, отдаю им всю энергию до такой степени, что страдает остальная моя жизнь, действительно есть над чем посмеяться. Невесело, конечно, но все же посмеяться.
Кто бы мог подумать, что моя жизнь так изменится? Во всяком случае, не я. И правда, никогда не знаешь, что готовит нам будущее, даже если пытаешься убедить себя в обратном.
Приходит ответ от Кам.
Кам:
Подумаешь, еще и десяти нет, совсем чуть-чуть задержался!
Я представляю, как она хмурит брови, одновременно улыбаясь, потому что, хоть я и ухожу с головой в работу и не замечаю дни, летящие со скоростью взбесившейся карусели, мне все еще удается заставить ее улыбнуться. И этим я по-прежнему больше всего горжусь.
Макс:
Как у тебя дела?
Кам:
Здорово, но я-то скоро домой.
Макс:
Как, бросаешь Гремлинов? Да что с тобой?
Кам:
Дурак ;)
Однажды, придя еле живой после презентации, я оговорился и спросил Кам, как прошла встреча ее клуба гремлинов, а не колдуний, так по-настоящему называется группа. Надо сказать, что сравнение со зловещими зверушками возымело свое действие: от смеха у нее красное вино пошло носом. Это изрядно подпортило наш новый ковер в стиле бохо, шикарный, за сто пятьдесят пиастров, но мы перевернули его другой стороной.
Как проходят эти вечера – всегда немного загадка для меня. Я знаю только, что авторши… авторки… – понятия не имею, как правильно, это все так сложно, – феминистки собираются вместе, чтобы читать стихи и другие литературные тексты. Потом все обсуждают прочитанные произведения. Так и представляю их потягивающими органическое вино, со сборником в руке и с беретом на голове. Кам говорит, что у меня очень стереотипное представление о писателях, вот только я видел как минимум двух ее подруг, щеголявших в таких головных уборах, так что остаюсь при своем мнении.
Макс:
Скоро увидимся, я уже выхожу.
Кам:
Ого, какая хорошая новость!
Я чувствую, как улыбка растягивает мое усталое лицо. Я знаю Кам как свои пять пальцев: знаю, что за ее внешней веселостью кроется апатия последних недель, последних месяцев. Я гашу весь свет и поспешно покидаю свой кабинет. К любимой ноги всегда несут быстрее. Я никогда не прихожу домой так рано, как бы мне хотелось, но очень стараюсь. Надеюсь, что она это знает.
Я прохожу мимо
