ожидая от нее недобоого взгляда, если не брошенного кинжала, который оставит отметину ровно напротив моей. Но Роклин не делает ни того ни другого. Моя сестра улыбается, и, к моему ужасу, это правда.
– Катана! Он наконец-то выпустил тебя из дома.
Свинец, холодный и тяжелый, заполняет мои вены, и я покачиваюсь.
Она знала?
Она, черт возьми, знала?!
Вот почему она была так против того, чтобы я устроила этот брак. Потому что она знала, что у него уже есть жена.
Моя челюсть сжимается, кулаки тоже, и я бросаюсь вперед, готовая стать официальной стервой мероприятия, но тут на меня падает огромная тень.
Я резко оборачиваюсь.
– Папа! – задыхаюсь я, делаю несколько больших шагов и бросаюсь в его объятия.
Он тихо смеется и крепко обнимает меня.
– Бикс.
От его голоса у меня наворачиваются слезы. Так много сказано без слов, но, наверное, для нашей семьи это нормально. Как же иначе, если типичный вторник в нашем доме проходил в присутствии целой бригады, обыскивающей дом на предмет подброшенных записывающих устройств и прочего. Бесконечные враги и все такое.
Я выдыхаю с облегчением, которого совсем не ждала.
Папа жив. Более того, он здесь, а это говорит о том, что, несмотря на смену власти, имя Райо Ревено все еще пользуется уважением. Как и должно быть.
– Значит, Энцо все-таки тебя не убил, – шучу я.
Отец презрительно смеется, пожимает мои руки и отступает назад.
– Мне горько признавать, что он мог бы сделать это, но он получил то, что хотел, бросив меня на растерзание моим собственным волкам.
Он делает шаг назад в ту же секунду, когда рука Энцо, подошедшего беззвучно, скользит вперед и разворачивает меня так, чтобы я не смотрела на отца.
Папа явно старается не хмуриться и смотрит мимо нас.
– Катана. – Он наклоняет голову. – Приятно наконец-то познакомиться с тобой. Надеюсь, ты не доставишь моей дочери слишком много хлопот. Думаю, ты уже привыкла, что она рядом.
Я снова перестаю дышать и отстраняюсь от Энцо. Его глаза предостерегающе темнеют, но я в двух секундах от того, чтобы оттолкнуть его от себя. Они держали меня за дуру все это время? Разыграли этот спектакль, чтобы доказать, что я и есть та идиотка, которой они меня и считали?
Должно быть, так и есть.
Энцо угрожающе смотрит на меня.
– Все в порядке, Райо. Катана провела много лет в школе-интернате для девочек. Она привыкла к соседству. Верно, сестра?
Сестра? Холодный шок пронизывает меня в тот момент, когда это слово срывается с его языка, и я встречаюсь взглядом с Роклин. Ее глаза слегка сужаются, и мне в эту минуту ужасно хочется сбежать, но Энцо готов к этому и крепко сжимает мою руку. Его другая рука тянется к Катане, и я готова заплакать от разочарования и обиды.
Договоренность между мной и Энцо должна была стать поворотным моментом в моей жизни. Она должна была вытащить меня из тени моей сестры и представить миру в новом свете, хотя бы для того, чтобы я могла жить без бесконечного сравнения с безупречным близнецом. Брак, как я видела, должен был прекратить мое бессмысленное существование и придать смысл моим действиям, даже если я имела устаревшие представления о том, какой должна быть жена криминального босса.
Я не верю, что она сестра. Они продолжают разыгрывать меня.
– О, да! – Явно желая угодить Энцо, Катана подыгрывает его легенде. – Я щедрая и люблю делиться тем, что имею. С какой еще женщиной можно было бы… поделиться, если не с Бостон?
Вот сука.
Я вздрагиваю, уже предвкушая удовольствие от того, как сорву тиару с ее головы вместе с солидной прядью волос, но хватка Энцо крепнет, не позволяя мне двигаться.
Глаза Катаны встречаются с моими, и я молча обещаю всадить дротик ей в лицо. Она хихикает мерзким девчачьим звуком и берет Энцо под руку.
– Кажется, нам нужно попасть в коктейльную комнату, прежде чем мы сядем ужинать, девушки?
Энцо начинает идти, сестра висит у него на сгибе локтя, другой рукой он держит меня.
– Поговорим позже, – говорит он мне. Это явно сказано как предупреждение не пытаться манкировать мероприятием и как сообщение о том, что он не собирается меня отпускать.
– Мне нужно кое-что проверить. Бикс, найдешь меня позже? – Роклин смотрит мне в глаза, и я могу только кивнуть.
Она исчезает в боковом коридоре, и мой отец идет за ней по пятам.
Двери распахиваются, и наша троица: Энцо, Катана и я – вступает в пространство «Энтерпрайза». Огромный зал никогда не выглядит одинаково, когда здесь проводятся мероприятия, и сегодняшний интерьер в целом выполнен в соответствии с темой: фальшивые декорации, говорящие о том, что тут намерены собирать деньги на совершенно ненужные цели. Тусуются – самые сливки. Остальные десять – просто тупицы, которые так отчаянно хотели быть приглашенными в престижный клуб, что даже не потрудились копнуть чуть глубже. Хотя какая разница – если бы кто-то умудрился пронюхать что-то лишнее, в нашем мире знают, как замести следы.
Девушка во всем черном подходит к нам с подносом, и на мгновение я задаюсь вопросом, а не является ли она одной из протеже моей сестры, которой поручена роль тайного агента, но мне настолько все равно, что я думаю об этом не дольше мгновения. С подносом, полным выпивки, она моя спасительница, так как выпивка дает возможность оторваться от человека, от которого мне дурно.
Одной рукой хватаю бокал и тут же притворяюсь, что мне нужно пригладить волосы. Когда Энцо снова тянется ко мне, я перемещаю бокал из правой руки в левую, смело встречаясь с ним взглядом.
Ну и что ты собираешься сделать? Отпустишь сестренку и обойдешь меня, чтобы взять за свободную руку?
Его челюсть дергается, и я особо не удивляюсь, когда он действительно отпускает ее… но только для того, чтобы взять по бокалу им обоим. Злой огонь горит у меня в животе, когда он нежно передает ей шампанское.
Катана улыбается в знак благодарности, и это явно не то выражение, которое я бы назвала сестринским. Особенно когда румянец заливает ее щеки.
К черту все.
Отчаянно желая отойти от них, осматриваю зал, зная, что будет не так уж сложно найти знакомое лицо. Как только я замечаю подходящую кандидатуру, выкрикиваю ее имя достаточно громко, чтобы другие услышали и чтобы Энцо не мог приковать меня к себе, не возбуждая всякого рода сплетен, которые этот ублюдок вроде бы сам собирался пустить сегодня вечером. Мы –
