расположилась на окраине Пусана в самом живописном зеленом районе. Издалека она казалась диковинным лабиринтом из коричневых плиток, выложенных на траве. Вскоре показались глиняные невысокие стены, покрытые пышными пучками соломы. Дженни припарковалась на специальной площадке для туристов недалеко от входа. Машин было мало: в будни историческая деревня обычно оставалась пустой.
Пройдя через высокие деревянные ворота с круглой чугунной бляшкой на них в виде сурового лица, Дженни медленно двинулась вдоль узкой улицы, на которой ей встретилась лишь пара семей с детьми и несколько потерянных одиночек вроде нее самой.
Бутафорские домики стояли пустыми, как будто даже актеры, которые должны были имитировать для любознательных туристов реалии деревенской жизни, взяли сегодня выходной. Помедлив, Дженни зашагала к деревянной сцене, видневшейся в самом конце улицы. Она уселась в первом ряду и подумала, что здесь совсем ничего не изменилось с того времени, когда она была ребенком.
После трех ударов гонга на сцену выплыли пятеро актеров в разноцветных костюмах эпохи Чосон и в ярких масках. Одна актриса изображала надежду, вторая – удивление, другие – ярость, печаль, стыд. У Дженни возникло странное ощущение того, что эти маски и были настоящими лицами актеров. Подними маску – а под ней пустота…
Дженни сразу узнала сюжет: один из национальных мифов, сказание о Тхеджагви. На границе эпох Корё и Чосон корейский народ жил бедно и серо. Науки и медицина еще не начали развиваться. Люди жили в землянках и выдолбленных в горах пещерах, а болезни и эпидемии уносили в одночасье жизни сотен, а то и тысяч людей.
Однажды небесный владыка Хванин спустился в одну из бедных деревень Чончжу. Он полюбил местную женщину и соединился с ней, и та произвела на свет девочку с голубыми, как небо, глазами. Спустя время Хванин вынужден был подняться обратно на небо, чтобы продолжить свою работу правителя, пообещав, что позаботится о своей дочери, которую нарек Тхеджагви.
Тхеджагви росла послушным и разумным ребенком, но жители деревни возненавидели ее за незаконное происхождение. Никто не поверил ее матери, что Тхеджагви – дочь самого небесного владыки. Мать растила девочку одна, а по ночам плакала в подушку и просила своего небесного мужа помочь их ребенку. В ответ небесный владыка благословил Тхеджагви даром предвидения, и та смогла предсказывать судьбу. Девочка увидела, какое будущее ее ждет, и успокоила свою мать.
Когда Тхеджагви исполнилось девять, на деревню напал дух оспы. Он пришел в образе огромного длинноволосого великана и мясистыми ручищами разломал жизни половины жителей деревни. Тогда те обратились к маленькой прорицательнице с просьбой предсказать, как скоро закончится эпидемия и что ждет их впереди. Тхеджагви закрыла глаза и явственно увидела, что больше смертей не будет. Страшный великан насытился и собрался уходить из деревни. Тхеджагви сообщила счастливую весть жителям, и те, возрадовавшись, наконец приняли ее.
Спустя неделю оказалось, что Тхеджагви сама больна оспой. Ее мать в слезах обратилась к Хванину, прося его спасти дочь. Однако небесный владыка ответил, что такова плата за дар Тхеджагви. Он хочет забрать дочь к себе и сделать ее богиней – покровительницей всех страдающих девочек и женщин. Ее предназначением будет спасать их от страшных болезней. Спустя короткое время так и произошло.
Дженни погрузилась в свои мысли, рассеянно следя за спектаклем. Она и не заметила, как фигура Тхеджагви оказалась у самого края сцены.
– Удалось ли тебе отыскать свою сестру? – послышался звонкий детский голосок.
– Что?.. – вздрогнув, очнулась Дженни.
– Твою сестру… Вы так давно не виделись, что, наверное, забыли друг друга…
Дженни, не поверив своим ушам, внимательнее вгляделась в персонажа на сцене. Невысокая, словно в самом деле детская фигура Тхеджагви наклонялась прямо к ней.
– Вы – мне? – в недоумении переспросила Дженни. – Но у меня никогда не было сестры…
Маска печально качнулась. Под лучами весеннего солнца заблестели нарисованные слезы.
– Я понимаю, слишком много веков прошло… Но ты должна верить мне, Минсу, мое обещание не имеет срока давности, и скоро вы с Каюн встретитесь.
Дженни задержала взгляд на маске Тхеджагви, и ей снова показалось, что под ней нет человеческого лица. Стало страшно: она ощутила, как горячий шар разрастается в центре ее живота, распространяя горячие лучи по всему ее телу.
Тем временем актеры, закончив представление и получив свою порцию жидких аплодисментов, принялись пятиться назад за ширму, ежесекундно кланяясь. Тхеджагви собиралась уйти, ничего ей не объяснив!
Дженни пробил пот. Она вскочила с низкой скамьи и побежала в обход сцены, чтобы пробраться за кулисы. Нужно было отыскать актрису, исполнявшую роль маленькой прорицательницы, и спросить у нее, зачем ей вздумалось так подшутить и откуда она знает настоящее имя Дженни.
За кулисами было пусто. В темных простенках не виднелось ни театрального реквизита, ни старых ханбоков. Растерянная Дженни выбежала на сцену. Зрители уже ушли, а прямо перед ней колыхалась на ветру старая потрепанная ширма, будто успевшая побывать под семью ветрами.
Конференция для журналистов была назначена на следующее утро в большом зале для заседаний агентства Hype Co. Дженни собиралась при ехать заранее, но получилось иначе. Утром она поняла, что страшно нервничает. Ей всегда казалось, что она сильная, особенно когда уверена в своей правоте. Сейчас же она сомневалась в том, что осознание собственной правоты поможет ей уверенно чувствовать себя на пресс-конференции. Формально в том, что произошло с Дженни, не было ее вины, но ведь это не остановит журналистов! Они пойдут на все, чтобы очернить солистку «Ангелов»!
Дженни помнила, что писали в подобных случаях другим айдолам в соцсетях: «С хорошими девушками такого не случается» и «Если бы ты прилагала усилия, чтобы контролировать ситуацию, то не пала бы так низко». Сейчас то же самое будут говорить ей. Дженни почувствовала, как снова саднит родинка на шее.
Они с агентом решили сделать открытую конференцию, чтобы показать, что не боятся огласки – ведь Дженни ничего плохого не сделала. Сейчас же ей казалось, что это была ужасная идея. У нее просто не хватит выносливости, чтобы выдержать их гнев. Она не сумеет…
Дженни выпила таблетку успокоительного. Всего полчаса – и она начнет действовать. Ей нужно продержаться два часа. Только два часа, и можно будет выдохнуть.
Когда, сопровождаемая охранником, Дженни зашла в конференц-зал, он уже был забит до отказа. Сотни жадных зрачков впились в нее, и Дженни задрожала: она чувствовала себя раздетой, ей захотелось с ног до головы закутаться в теплое одеяло и зажмуриться. Но Дженни заставила себя приветливо улыбнуться и заняла свое место за столом рядом
