тогда подумала, что не ошиблась в своем выборе: Тэхён был тем же благородным пилотом, которого она встретила на награждении. Ему можно было доверять.
Вот почему фанаты грубили ей вчера… И это еще цветочки по сравнению с тем, что ждет впереди. Впервые в жизни Дженни хотелось по-страусиному сунуть голову в песок. Но, наверное, сначала все-таки стоит подать на бывшего бойфренда в суд.
В дверь деликатно постучались, и в палату заглянула Джису.
– Мы можем войти, Дженни?
Спустя секунду в комнате оказались двое «ангелов». Джису выглядела огорченной, а по лицу Кенни было видно, что она уже чувствует вкус победы и вот-вот окажется у цели: глаза ее горели, в уголках губ притаилась высокомерная улыбка. Дженни снова почувствовала, как щекочет в горле, а лоб словно стянул плотный обруч. Надо попросить добавить в капельницу болеутоляющего…
– Как ты? Мы очень волновались, – произнесла Кенни, уже поменяв выражение лица на заботливое, и подошла к больничной кровати. – Вчера все так быстро произошло, никто не успел среагировать… а потом ты сразу отключилась. – Она с притворным сочувствием взглянула в глаза Дженни.
– Нормально, – быстро ответила девушка, стараясь не обращать внимания на хитрый взгляд Кенни, – мне уже лучше.
Кенни положила букетик розовых азалий на стул. Схватив пустую стеклянную вазу, она отправилась в уборную, чтобы наполнить ее водой.
– Ты видела уже? – Джису наклонилась к самому лицу подруги и задала вопрос сдавленным шепотом, как будто кошмарное видео могло еще хоть для кого-то оставаться тайной.
Дженни кивнула. Ей не хотелось сейчас обсуждать случившееся: ведь это придется делать еще много раз в ближайшем будущем.
Из уборной показалась Кенни.
– Просто ужас, – сокрушенно покачала она головой. – Как такое вообще могло произойти? Мы страшно удивились, так не похоже на тебя…
Дженни подняла на нее красное лицо:
– О чем ты? Конечно, я не знала, что он это снимал!
– Да ты что?! – деланно изумилась Кенни. – А мы-то удивлялись, как это вообще выплыло… Сейчас ваше видео уже на всех ресурсах, источник даже не отследить…
Дженни тяжело вздохнула.
– Только не говори, что ты подумала, будто я была в курсе. Не то чтобы мне нужно было оправдываться, но сейчас мы должны держаться вместе: под угрозой репутация группы.
– Да, репутацию ты нам сильно подпортила, – с явным осуждением отозвалась Кенни. – Интересно, что ты будешь делать для того, чтобы все уладить…
Джису наконец подала голос.
– Прекрати, Кенни!
– Я буду искать нам новую солистку, вот что. – Дженни остановила взгляд на Кенни. – Так что не волнуйся, все будет хорошо.
Кенни, кажется, эта мысль не слишком обрадовала. Выражение ее лица с хитрого сменилось на безразличное.
– Я и не волнуюсь.
– Мы будем рядом, – примирительно добавила Джису, – и на этой дурацкой пресс-конференции тоже.
После ухода девочек Дженни снова набрала Тэхёна. Короткие гудки.
Эпизод 19. Вероника. «Следуй за мной»
С того дня, как злосчастное видео с моим танцем стало достоянием общественности, я ни разу не была в школе. Просто не могла себя заставить туда пойти. Мама в больнице не приходила в сознание, а больше принуждать меня было некому. Отца я теперь видела не часто: он либо храпел пьяный в своей комнате, либо где-то пропадал. В кухне изо дня в день росла батарея бутылок, которые я молча выносила раз в неделю. Запои у отца случались и раньше, но матери удавалось быстро приводить его в чувство. Я этим заниматься не собиралась.
Первые дни после происшествия Денис звонил по десять раз в день, а потом я догадалась его заблокировать.
Мне не нужны были никакие объяснения: я отлично знала, что произошло. Просто Денис выбрал их, а не меня. Это было так очевидно и так просто… Его выбор, но теперь он нес за него ответственность. А меня больше не будет с ним рядом.
А сегодня днем я напрочь забыла о Денисе и вообще обо всем на свете. Позвонила врач из больницы и деловым тоном сообщила, что мама умерла – случился сепсис, они ничего не смогли поделать.
Она сказала об этом вот так просто, двумя словами, и у меня внутри сразу все оборвалось. Я знала, что это случится в один из дней, потому что мама не приходила в себя и врачи давали нам все меньше и меньше надежды. Но, когда это все-таки произошло, меня словно разорвало на части.
В голове крутились идиотские мысли о том, что мне нужно организовывать похороны, поминки и кого-то приглашать, а я понятия не имею, как это все делать… Отец ведь запросто мог уйти в запой и бросить все на меня…
Я позвонила Венере, потому что надо кому-то рассказать. А звонить больше было некому.
– Вероничка, бедная моя! Ужас какой! Хочешь, я приду к тебе? Прямо сейчас? Я могу!
Я отказалась, поблагодарив. Мне надо было прийти в себя. Каждый следующий миг казался хуже предыдущего. Я сидела на кровати и неподвижно смотрела в стену, а в моей внутренней вселенной меня бросало головой о такую же, но кирпичную раз за разом, раз за разом…
Наконец я встала, схватила рюкзак и поехала в больницу. К маме меня пропустили без проблем. Отца в палате не было: я заметила, как он в коридоре обсуждал что-то с врачом.
Мама лежала прямо, как манекен, под толстым одеялом. Я боялась посмотреть на нее, поэтому долгое время стояла в стороне. Потом все же решилась подойти. Мамино лицо все еще было ее лицом, только под светом медицинской лампы казалось невыносимо белым, как у фарфоровой статуэтки.
Глаза были закрыты, и вдруг так сильно захотелось, чтобы она их открыла и улыбнулась мне!
В горле разросся и тут же взорвался чудовищный ком. Я разрыдалась. Хорошо, что никто не заходил в палату. В кармане джинсов завибрировал телефон: пришло сообщение от Татьяны Алексеевны: «Вероника, как ты? Слышала, что у тебя мама заболела. Напиши мне, пожалуйста, если что-то будет нужно!»
Я вытерла слезы – стало немного легче.
Спустя полчаса в палате появился отец. Он окинул меня мутным взглядом и прикрыл дверь. Нейтральным тоном сообщил, что тело мамы скоро увезут в морг. А потом его вдруг шатнуло, и я поняла, что он пьяный.
– Ты где шаталась все это время, дрянь?! – прохрипел он и наклонился ко мне так резко, что я отпрянула. – Мать умерла, а тебе плевать?!
Глаза у отца были белесые и почти безумные, и я сильно сжала зубы, чтобы не начать что-то ему объяснять.
«Неужели моя жизнь без мамы превратится в такой нескончаемый
