с сожалением добавил. – Всё должно было закончиться по-другому.
Он слетел с кровати, в два шага преодолел комнату и выбрался наружу.
– Эмили! – взвизгнула Джудит. – Девочка моя! Что с тобой?!
– Со мной всё хорошо! – наконец отозвалась она и вскочила на ноги, чтобы открыть дверь.
В коридоре стояли ее родители, сестры и их мужья. Все они смотрели на нее с неподдельной тревогой.
– Почему вы здесь? – притворилась она, будто не понимает причины их беспокойства.
Слово взял отец.
– Мы все слышали как ты кричала. Ты кого-то гнала и обзывала.
Жутко покраснев, Эмили потупила взор.
– Мне просто приснился дурной сон. Наверно я по-настоящему кричала. Простите, что всех вас напугала.
– С тобой точно всё в порядке? – продолжала беспокоиться Джудит.
Сделав над собой усилие, Эмили придала лицу беззаботный вид.
– Если не считать плохой сон, то со мной полный порядок!
Все облегчённо выдохнули и отправились по своим спальням. Закрыв дверь, Эмили вернулась к кровати, села на нее и несколько минут просто пялилась на свои руки, которые лежали на коленях, а потом вдруг опомнившись, подбежала к окну и быстро закрыла его.
Нет, она не обманула родителей. Ей на самом деле приснился сон. Сон наяву. Натан был ее кошмарным сновидением. Он имел над ней власть и заставлял ее тело предавать ее же разум. Четыре дня. Каких-то четыре дня и она обретёт свободу. Свободу от его чар. От его губ. От его рук. От горячего тела. И от своего влечения к запретному плоду.
Глава 30
Вернувшись домой, Натан прошел в кабинет, полулёжа устроился на небольшом диванчике и опустошая один за одним бокал бренди, прокручивал в голове встречу с Эмили. Он пытался понять, а был ли у него вообще шанс завоевать ее расположение или быть может все это время он стучал в закрытую дверь?
Ни разу Эмили не выражала ему симпатию. Все эти поцелуй ни в счёт. Они лишь говорили о ее пылкой натуре. Своим же поведением она всячески демонстрировала ему насколько сильно презирала его. Чего только стоило выражение ее лица в библиотеке, когда она оттолкнула его и постаралась поскорее сбежать. А сегодня заявила, что он подлец и негодяй. Вот кем она считала его! Конечно, он был сам виноват. Но от этого не становилось легче.
Эмили даже не хотела прислушаться к его словам. Без суда и следствия она вынесла ему обвинительный приговор. В ее глазах он был заведомо виновен во всех грехах. На его фоне Джон всегда будет более предпочтительнее. Так не лучше ли оставить Эмили в покое? Натан горько усмехнулся. Можно подумать от него когда-нибудь что-то зависело. Она изначально решила выйти замуж за другого и не намерена была отступать. Единственный, кому здесь нужно было отступить, так это он сам. Он должен смириться, что его Эмили станет не его. Другой мужчина будет любить ее. Джон сделает её счастливой. А для него она будет навсегда потеряна.
Представив, как он будет видеть их вместе встречающих прихожан у входа в Церковь, танцующих на приемах или прогуливающимися по улице, Натану захотелось кинуть в стену находящийся в руке бокал. Он с силой сжал его и стиснул зубы. Но это будет только видимая часть их семейной жизни. Ведь есть ещё ночи и супружеская постель. Натан знал какой отзывчивой и страстной Эмили будет с мужем. Не с ним! С другим! Джон станет ее первым мужчиной. Он откроет ей все тонкости любовных утех. Он сделает ее женщиной. А что останется ему? Смотреть на их счастье? Страдать? Казнить себя, что был идиотом? Желать ее больше жизни и понимать, что никогда не сможет прикоснуться к ней? Не лучше ли было уехать?
При этой мысли Натан подскочил как ошпаренный и нервно заходил по кабинету. Уехать… Завтра же… Как можно дальше… За границу… В Испанию или Италию… Да куда угодно, только подальше!
Мысли в голове завертелись с бешеной скоростью. Чем дольше он думал об отъезде, тем сильнее уверялся в правильности такого решения. Одно дело в уме представлять ее свадьбу и семейную жизни и совсем другое быть свидетелем этому. Всё! Решено! Завтра же он уедет. Наверняка, узнав об этом, Эмили обрадуется и вздохнет с облегчением. Хоть чем-то он порадует ее. Пусть это будет его свадебный подарок.
Подойдя к столику с напитками, последний раз налил себе бренди. Взяв бокал, приподнял его и с иронией произнес:
– Желаю вам счастья, не моя Эмили Фейн. Больше я вас не потревожу, – и одним глотком опустошил его.
На следующий день Натан приказал побыстрее собрать его вещи и уже через два часа выехал в сторону столицы. Он планировал пробыть там не дольше двух дней. Этого времени ему хватит устроить все дела и без сожаления покинуть страну. Теперь у него осталась одна единственная цель – забыть Эмили. Когда-нибудь он обязательно вырвет ее из своего сердца.
Глава 31
– Совсем скоро, моя дорогая сестрица, вы с мистером Фейном останетесь в этом доме совершенно одни, – сидя в гостиной за чашечкой чая, заметила Агнес.
– Да уж, – грустно вздохнула Джудит. – Сначала мы прилагаем все силы, чтобы выдать дочерей замуж, а потом грустим, что обрекаем себя на одиночество.
– Хорошо что Эмили будет жить совсем рядом и в любой момент сможет навещать вас. А потом у нее появятся детки и ваш дом снова наполнится шумом и детским смехом.
– Это было бы чудесно! – воскликнула Джудит.
Дверь в гостиную отворилась и в комнату вошла Эмили. Она поприветствовала тётушку и уселась рядом с ней.
– О, моя дорогая племянница, а мы тут только что о тебе разговаривали, – заботливо накрыла ее руку своей ладонью Агнес. – Мы с твоей матушкой обсуждаем, как же хорошо, что вы с мистером Гриффином будете жить по соседству. Так ты сможешь всегда навещать своих родителей. И хочу тебе признаться, мы с Джудит, – голос перешёл на шепот, – уже ждём маленьких Гриффинов.
Эмили тут же покраснела.
– Сестра! – призвала ее к порядку хозяйка дома. – Об этом ещё рано говорить. Пусть сначала поженятся. Приготовление к этой свадьбе отняло у всех нас много сил. С каждым новым празднеством гости только прибавляются. Теперь нужно не забывать о новых родственниках, а их, как ты понимаешь, стало больше.
– Конечно, конечно, – устыдилась своей откровенности Агнес. – Тогда, возможно, моя не очень приятная новость станет не такой уж и не приятной. Скажите, вы приглашали на свадьбу мистера Коулмана?
Услышав имя Натана,
