ей помочь, вытащив соринку. Откуда мне было знать, что она специально все это подстроила, чтобы поцеловать меня?
– Габриэла слишком наивна и неопытна, чтобы придумать такой изощрённый план соблазнения, – уверенно заявила Эмили.
– А по-моему, она оказалась достаточно прожжённой, чтобы решиться поцеловать мужчину. Ну или кто-нибудь другой надоумил ее на это. Но факт остаётся фактом – я не собирался ее целовать и не целовал. Ты можешь обвинять меня в чем угодно, но сейчас я не лгу тебе.
Натан замолчал, ожидая ее возражений, но Эмили молчала. Она опустила глаза, по-прежнему удерживая одеяло у подбородка.
– Ты веришь мне? – смотрел он пытливо.
Она медленно подняла на него глаза.
– Это не имеет никакого значения.
– Тогда что имеет?
– Ничего не имеет. Наши с тобой пути никогда не сойдутся. Через несколько дней я стану женой Джона, а ты найдешь себе какую-нибудь другую девушку, которую полюбишь и сделаешь миссис Коулман.
– Наши пути сошлись пять лет назад, – Натан резко подтянулся на обеих руках и почти вплотную приблизился к Эмили, – и теперь не могут разойтись. Наоборот, сейчас они сплетутся ещё теснее.
Он навис над ней, а она, прижав к себе одеяло, снизу вверх растеряно смотрела на него.
– Ты не посмеешь, – тихо сказала она.
– У меня нет другого выхода, – так же тихо ответил он. – Я лишь покажу тебе, что ты обманываешь себя. Из страха довериться мне, ты не хочешь замечать очевидного.
Натан взял край одеяла, которым Эмили прикрывалась и потянул его вниз, а его губы стремительно приблизились к ее губам. Он почти коснулся их, как вдруг резко остановился, обдавая ее лицо лёгким дыханием. Несколько секунд он ничего не делал, лишь немного водя головой и очерчивая невидимый круг возле ее губ. Он не спускал с нее глаз и следил за каждым изменением в ее лице. Его движения действовали на Эмили сильнее любых прикосновений. Она чувствовала как внутри неё разгорался огонь. Она пыталась сопротивляться ему, но все её тело охватывала непонятная дрожь. Наконец, Натан прикоснулся к ее губам, но сделал это почти невесомо. Он принялся водить по ним вверх-вниз, влево-вправо. Он не прижимался, не старался проникнуть в ее рот, не переходил к более чувственным поцелуям. Всё что он делал, так это слегка касался ее рта.
Эмили уже с трудом сдерживала возбуждённое дыхание. Чтобы скрыть свои чувства, она закрыла глаза, но это оказалось самой большой ошибкой. Теперь всё в ней сосредоточилось на этих прикосновениях. Она нестерпимо желала продолжения. Ее губы распахнулись, а из груди вырвался стон. Но к ее удивлению, Натан не воспользовался этим приглашением. Вскоре его рот скользнул к ее шее, а потом и мочке уха. Он продолжал свою игру, вызывая в ней желание близости.
Эмили откинула голову и затрепетала под его ласками. Она почувствовала, как мужская рука легла на ее талию. Натан просунул руку у нее за спиной и прижал к себе её тело. Но и после такого она нисколько не сопротивлялась, позволив ему делать с собой всё, что он хотел. А когда его рот вернулся к ее рту и наконец завладел им, то приняла это как самое естественное в данной ситуации и без смущения принялась наслаждаться долгим поцелуем.
Натан сам отстранился от нее и чуть отклонился назад.
– Тебе еще нужны какие-нибудь доказательства что ты влюблена в меня? – неожиданно спросил он. – Только по-настоящему влюблённая женщина будет с такой готовностью отзываться на ласку мужчины. И сейчас ты полностью доверяла мне. Доверяла моим губам и рукам. Я бы с лёгкостью мог воспользоваться твоей уступчивостью и лишить тебя невинности. Но я не собираюсь этого делать. Я люблю тебя и хочу, чтобы ты стала моей по закону, стала моей в нашу первую брачную ночь. Я пришел сюда, чтобы показать тебе, что…
– Что я шлюха! – оборвала его Эмили. Она смотрела на него глазами полными горечи. – Ты только что сначала низвёл меня до уровня доступной женщины, заставив возжелать тебя, а теперь ещё и упиваешься своей победой, выставляя себя благородным рыцарем, заботящимся о моей чести. Твоё самолюбование не знает границ! Ты пришел сюда чтобы потешить свое самолюбие! Тебе есть чем гордиться!
Натан взял ее за плечи и стиснул. Он с трудом сдерживался, чтобы не перейти на крик.
– Почему любой мой поступок ты воспринимаешь со знаком «минус»?! Почему ко всему, что я делаю или говорю относишься настолько превратно?!
– Потому что только негодяй способен так поступать! Ты хочешь доказать мне, что спасаешь меня от самой большой ошибки в моей жизни, при этом заставляя меня опуститься на дно порока. Но единственная ошибка, которую я могу совершить, это поверить тебе. И только что я ещё раз убедилась, что поступаю правильно, выходя замуж за Джона! А вы, Натан Коулман, не заслуживаете называться джентльменом! Вы подлец!
В ту же секунду лицо Натана перекосило от злости.
– Раз я такой подлец и ничто не способно изменить твоего мнения, тогда мне нужно и вести себя соответственно.
Он притянул ее к себе и впился в ее рот жёстким поцелуем. Эмили принялась вырываться из его рук.
– Вот такой я в твоих глазах?! – на миг оторвавшись от нее, в гневе процедил он, а потом опять постарался добраться до ее губ. – Теперь я оправдываю твои ожидания?!
– Прекрати! – в панике закричала она. – Я ненавижу тебя! Если ты тронешь меня, я покончу с собой!
Услышав ее слова, Натан тут же пришел в себя и разжал руки. О Боже, что он делает?!
Стоило Эмили обрести свободу, как всхлипывая, она принялась бить его по щекам.
– Негодяй! Убирайся из моей комнаты и и моей жизни! Мерзавец! Подонок!
Натан стойко выдержал и ее гневную тираду и сыпавшиеся на него пощёчины. Всё это было ничто, по сравнению с тем осознанием, что он только что окончательно всё испортил. Он лишился последней возможности изменить их с Эмили будущее. Даже если бы завтра он принял сан и стал таким же святым как Джон, она больше никогда не захочет его видеть.
В коридоре послышались шаги и встревоженные возгласы. Эмили испуганно отпрянула от Натана и забилась в самый угол кровати. Дверь дёрнули.
– Эмили, с тобой все в порядке?! – донесся с другой стороны голос мистера Фейна. – Ты там одна?! Если ты сейчас же не отзовёшься, мне придется выломать эту дверь!
Эмили беззвучно открывала рот и с ужасом в глазах смотрела на Натана.
– Не волнуйся, никто не узнает, что я был здесь, – быстро проговорил он, а затем
