Отступив назад, с хмурым видом смотрю на то, что получилось. М-да…
Фредрик морщит нос от моей композиции, которая, надо сказать, представляет собой гору клубники и черники в окружении растекшейся карамели.
– Позвольте мне заняться этим, сэр?
– Полагаю, я не гожусь для такого искусства… – Я отодвигаюсь, уступая ему место.
Фредрик берет ложку, окунает ее в сливки и создает идеальные треугольные шапочки на клубнике. Остатки сливок он использует, чтобы сделать красивые завитки по краям тарелки. Потом он достает из шкафчика два маленьких соусника, один наполняет шоколадным соусом, а другой – шоколадной крошкой.
Не сказать, что он долго возится, добавляя того и этого, но в итоге у меня идеальный завтрак для нее, и даже несколько свежих роз лежат на сервировочной тележке.
– Это…
– Вот так, босс. – Фредрик любуется своей работой. – Можно сказать, красиво.
Усмехнувшись, качаю головой, и он поворачивается к микроволновке, чтобы вытащить тарелку с сосисками и мини-кишами.
Я вздыхаю с облегчением.
– Спасибо, Фредрик.
Старик усмехается.
– Мне попросить кого-нибудь отнести все это наверх?
– Спасибо, я сам.
Везу тележку в наши апартаменты.
Я знаю, что она еще спит, поэтому быстро выставляю тарелки на стол и вспоминаю просмотренные записи с камер видеонаблюдения, пытаясь сообразить, как управлять этой чертовой кофемашиной, чтобы приготовить напиток ей по вкусу, так, как она делает сама.
Слышу шорох, оглядываюсь назад, и моя рука застывает над панелью управления. Рассматриваю ее голую ногу, торчащую из-под одеяла. Какой удачный ракурс… Ее ноги танцовщицы кажутся еще длиннее, и вместе с округлостью бедер поза придает ей дьявольскую привлекательность. У меня сладко ноют десны, а пальцы дрожат от желания прикоснуться.
Нажимаю на кнопку, раздвигающую окна, позволяя утреннему бризу с озера проникать в комнату. Подумав, переношу еду на балкон, расставляю все так, чтобы ей было удобно. В тот момент, когда я возвращаюсь в комнату, ее глаза открываются и устремляются на мои, и я не смею прервать этот контакт. Есть что-то в том, чтобы быть первым, кого поглотит зеленая бездна ее взгляда, я зависим от этого ощущения.
Моя одержимость ею усиливается.
– Доброе утро, – говорю я.
Бостон не отвечает. Молча смотрит, как я подхожу к кофемашине и беру уже наполненную чашку. Несу на балкон, чувствуя спиной ее взгляд.
Снова возвращаюсь в комнату, сажусь на край кровати, и она переворачивается на спину, все так же глядя на меня. Ее близость вызывает у меня прилив тепла.
Протянув руку, провожу костяшками пальцев по ее бархатистой коже.
– Ты восхитительна.
– Ты придурок.
Мой рот кривится в ухмылке, и я киваю.
– Так и есть. – Наклоняюсь к ней, не упуская из виду, как сбивается ее дыхание. Она ждет поцелуя? Вместо его я шепчу ей в висок: – Но я твой придурок, и уже долгое время. – Отстраняюсь и, встретив ее взгляд, продолжаю: – Это правда. Я был твоим с тех самых пор, как увидел тебя.
– Ложь никуда не приведет.
– Ты заблуждаешься. – Я встаю и протягиваю ей руку. Ее ладонь нерешительно встречается с моей, и я поднимаю ее с нашей кровати. Моя невеста. Моя жена. – Ложь, как ты это назвала… дала мне тебя.
Бостон
ЛОЖЬ ДАЛА МНЕ ТЕБЯ… На моем лбу появляется легкая морщинка, и Энцо проводит по ней большим пальцем, расправляя, потом берет меня за руку и ведет на балкон.
Мои ноги покалывает от предвкушения. Вид отсюда кажется нереальным – настолько широкое пространство открывается передо мной.
Вместо ковра на полу уложена фактурная плитка, которая вполне подошла бы для королевского дворца.
– Пол подогревается, – говорит Энцо, но я это и так знаю.
Молча улыбаюсь и смотрю на огромное озеро в клочьях тумана.
– Садись. – Он пододвигает стул, и я сажусь, подогнув одну ногу под себя. Мой халат соскальзывает с плеч, и когда я поправляю его, замечаю, как он наблюдает за мной. Темный взгляд скользит по шелковистой ткани в зеленых завитках.
Приятное покалывание пробегает по моей коже. Я догадываюсь, о чем он думает, но не спрашиваю: захочет – скажет потом.
Он мог бы придвинуть мой стул ближе к столу, но вместо этого он двигает ко мне стол и указывает на красиво украшенные тарелки:
– Это тебе.
Внимание Энцо сосредоточено на каждом моем движении, когда я довожу свой кофе до ума – кладу сливки и поливаю сверху невообразимым количеством карамели.
Когда я облизываю кончик дозатора, он говорит:
– Ты меня мучаешь, Маленькая Невеста.
Замерев, я поднимаю глаза, а затем… снова облизываю дозатор. Медленнее, с вызовом, и дрожь пробегает по мне от его злой ухмылки.
– Итак. – Я пытаюсь говорить максимально бесстрастным тоном. – Ты сказал, что не лжешь и что ложь дала тебе меня. – Обхватив руками чашку, подношу ее к губам. – Как это понимать, Энцо? Ты лжец или нет?
Его ухмылка исчезает, лицо становится непроницаемым.
– Я не лжец, – коротко отвечает он, но то, как он держит паузу, подсказывает мне, что есть еще кое-что и он хочет, чтобы я спросила об этом.
Ему требуется две минуты, не меньше, чтобы понять: я не собираюсь действовать по его плану, поэтому он продолжает:
– Чуть больше года назад я объявил, что хочу то, что может дать Райо Ревено…
– Я знаю эту историю, Энцо, – прерываю его. – Как знаю и то, что ты хотел уничтожить моего отца.
– Нет. Ты не все знаешь. – Энцо кладет локти на стол и наклоняется ко мне. – Ты явно не понимаешь, что я все время пытался тебе сказать. Поэтому повторю еще раз: я всегда хотел то, что мог дать твой отец.
– Его империю.
– Его дочь.
Откидываю голову назад и, прищурившись, смотрю на мужчину напротив меня, пытаясь понять смысл его слов. Но все, что у меня выходит, это – что?..
Карие глаза впиваются в меня с такой силой, что волосы на затылке встают дыбом.
– Мне не нужно было его имя, или деньги, или возможность увеличить масштаб моего бизнеса, – продолжает он. – Несмотря на то, что тебе говорили, у меня все есть. Кроме одного. Когда я увидел тебя, я сразу понял, что хочу только тебя. И ради тебя я готов пожертвовать всем.
Мое сердце пропускает удар. Затем второй.
Я забываю дышать, в упор глядя на Энцо. В голове полная путаница. Я сбежала от его сына, а потом стала строить планы, связанные со старшим Фикиле. Я предала все, что было вложено в меня, действуя за спиной у отца… чтобы заключить сделку с человеком, который хотел его убить.
Насколько были оправданы
