Дикие сердца - Джессика Питерсон

– Я много думал о том, – осторожно говорю я, – почему Гаррет включил это условие в завещание. Он часто говорил о вас.

Обри фыркает и закатывает глаза.

– Уверена, он рисовал прекрасную картину.

– У него было много сожалений. – Я сглатываю. – Наверное, он поступил бы иначе, если бы у него был еще один шанс. Я любил его, но он был упрям, как черт. Я говорил ему, что не поздно изменить ситуацию. Попробовать снова.

– Он никогда не слушал, – отвечает Обри.

– Но Молли слушает. Я слушаю. Я внимательно слушаю. Познакомиться с вашей дочерью – было одним из величайших удовольствий в моей жизни, и это изменило меня к лучшему. – Я достаю из заднего кармана одну фотографию размером четыре на шесть дюймов. – Говорите что хотите, но я думаю, Гаррет каким-то образом знал, что возвращение Молли на ранчо Лаки будет полезно для всех нас. Для всех. Как будто он дергает за ниточки с того света, понимаете? То, что он не смог сделать при жизни, он собирался сделать после смерти.

Я аккуратно кладу фотографию на стол. Она зернистая, и я не могу понять, выцвела ли она от времени или была сделана в золотой час, который смягчил контуры трех фигур на ней. Молли, может быть, четырех лет от роду, сидит на пони между Гарретом и Обри. На заднем плане река Колорадо. По углу кадра я понимаю, что это место недалеко от того, которое я показал Молли во время нашей первой прогулки по ранчо.

Все в ковбойских шляпах и с широкими улыбками.

Обри смотрит на фотографию и замирает.

– Где ты это взял?

– Гаррет оставил мне в завещании банковскую ячейку. Я не знал, что в ней. Когда открыл, то нашел сотни фотографий вас всех. Гаррет сказал Гуди, что эти фотографии – одно из его самых дорогих сокровищ, поэтому он хотел их сохранить.

Молли прикрывает рот рукой.

– Он оставил их тебе?

– Сначала я решил, что это ошибка. Но теперь… теперь я думаю, что он, возможно, отдал их мне не просто так.

Обри моргает.

– Он знал, что ты покажешь их Молли.

– Он знал, что ты покажешь мне, что я всегда была ковбойшей в душе. – Голос Молли дрожит. – Потому что ты хороший человек, просто немного грубоват с виду.

Я смеюсь.

– Что-то вроде того.

Обри продолжает смотреть на фотографию.

– Это…

– Вы трое. Посмотри, какая ты милая. – Я тычу пальцем в маленькую Молли. – Ты выглядишь такой счастливой на этой лошадке.

Обри делает еще один глоток вина.

– Гаррет давал ей уроки верховой езды несколько раз в неделю. Ей это нравилось.

Молли поворачивается к маме.

– Я помню это. Мы кружили по загону. Сначала медленно. Когда он разрешил мне рысью, я не могла перестать хихикать.

– Ты была такой чертовски милой, Молли. – В уголках глаз Обри появляются морщинки, и на мгновение она выглядит счастливой. – И до сих пор милая.

– Ты тоже выглядишь счастливой на этом фото, мам.

Обри моргает.

– Я была счастлива. По крайней мере, в тот момент.

Молли сжимает мою руку.

– Спасибо. За то, что поделился этим с нами.

– Остальные фотографии в сумке в твоей квартире. Но место, где вы стоите на этом фото… виды на реку там потрясающие. Это было одним из любимых мест Гаррета на ранчо. Я взял на себя смелость сделать несколько набросков студии, которую мы могли бы там построить. Большие окна, много света и достаточно уединения, чтобы ты и Уилер чувствовали себя комфортно, занимаясь своим делом.

Я хватаю телефон и быстро пролистываю изображения чертежей, которые сделал этим утром, прежде чем продолжить.

– У «Беллами Брукс» есть офис здесь, в Далласе. Я подумал, что нужна студия и в Хартсвилле. Хотя бы потому, что у вас скоро будет много товара для показа и десятки идей для будущих коллекций. Вас вдохновляет мода Далласа, и, может быть, ранчо сможет предложить другой вид вдохновения. Природа даст вам новое видение, сохраняя при этом ваши городские корни.

Я кладу телефон на стол и протягиваю его Молли. Мое сердце замирает, когда она смотрит на экран одну секунду. Две. Она держит бокал вина в руке. Делает глоток. Моргает.

А затем неожиданно начинает рыдать, прижавшись головой к моему плечу.

Мой желудок сжимается. Я целую ее в висок.

– Ох. Ох, Молли, милая, я…

– Ты так чертовски заботлив, – выдавливает она, пролистывая изображения на телефоне. Мне нравится, что она не убирает голову с моего плеча. – И мил. И, вау, ты чертовски хорош в черчении. Когда ты все это сделал?

Я чуть не умираю от инфаркта, когда вижу, что Обри вытирает глаза салфеткой.

– Сегодня утром. Я знаю, что это не идеальное решение нашей проблемы, но это начало. Это также освободит немного больше места для работы здесь, в Далласе, когда – если – мы перевезем часть вещей из вашего шкафа на ранчо. А в шкафу поставим большой стол, за которым мы все сможем сидеть за ноутбуками.

Обри хмурится.

– У тебя есть ноутбук?

– Мам, у него куча работы – он управляет четвертью миллиона акров земли. Конечно, у Кэша есть ноутбук.

Я киваю.

– Я провожу за ним больше времени, чем хотелось бы, но такова жизнь.

Обри ставит бокал с вином.

– Если у тебя так много работы, как ты можешь покидать ранчо надолго?

– Не хочу врать, это будет перестройка для всех. Но у меня есть четыре брата, которые отлично справляются, пока нас нет. – Я киваю на телефон: – Они не позвонили ни разу, пока мы здесь.

Молли улыбается сквозь слезы.

– Я же говорила.

– Ты была права. – Я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее. – Спасибо, что подтолкнула меня к этому.

Она кивает, снова глядя на телефон.

– Может быть, это тот толчок, который был нужен и мне. То есть… Кэш, это может сработать. – Ее глаза загораются, когда все начинает складываться. – Я почти уверена, что Уилер согласится приехать на ранчо, если я скажу ей, что у тебя четыре свободных брата, которые там живут. В Новом Доме достаточно места для нее. Теперь, когда у меня есть доступ к трасту, я могу нанять людей в «Беллами Брукс», и это освободит мне время, чтобы помогать на ранчо пару дней в неделю. Что ты об этом думаешь, мам?

Обри молчит, продолжая потягивать вино.

– Это милая идея…

– Но это может сработать. – Молли моргает. – Черт возьми, это действительно может сработать.

Я сглатываю ком в горле.

– Почему