в меня нельзя влюбиться?
— Думаете, нет? — вдруг смутившись, спрашиваю.
Сосед качает головой.
— Ну, во-первых, моя женщина никогда не будет обращаться ко мне на «вы», будто я какой-то «домостроевиц»!
Удивлённо смотрю на Савельева, в попытке осознать брошенную им фразу.
— А что во-вторых?
— Во-вторых, она уже поверила, — усмехается сосед самодовольно, тянется в карман, достаёт оттуда карамельки и протягивает мне одну, пока открывает вторую и закидывает себе в рот.
Беру автоматически, приблизившись, размышляя между делом над сказанными им словами. Что они значат? Он так хорошо знает Ваську? Какой смысл вкладывает? Или, может, что и правда что-то чувствует особенное ко мне?
Глупости какие. Мы едва знакомы.
— Закрепить результат хочется, — разгрызая карамельку говорю, не очень внятно.
Конфета крошится во рту, растекаясь сладостью.
— Женские дела, короче. Вы поможете?
— Что? Опять? — Савельев усмехается, и я вдруг осознаю, что прилично так загрузила мужика по всем фронтам.
Но он, ничего, ведётся. Почему?
— Ладно, свидание так свидание. Люблю инициативных женщин, — подмигивает хитро, пока я растерянно отлепляю растаявшую карамель от зубов, вместо того, чтобы возмутиться и возразить.
— Разумеется, это ненастоящее свидание, — добавляю спешно, победив в схватке за собственный зуб.
Савельев кивает.
— Первое слово дороже второго. И потом это ты меня просишь. Так что свидание будет, — широко улыбается, заставляя уже пожалеть о затеянной авантюре.
Я киваю и отхожу от забора, остро желая скрыться от такого мужского взгляда. Странно, что он не пытается как-то оправдаться или, наоборот, сказать, что у них с Васькой что-то было. Что за секреты? Или ему нравится быть таким вот загадочным?
Тоже мне, сельский Казанова!
Гордо вскинув голову, шагаю к домику, а сама думаю, он смотрит на меня или нет? Достигнув навеса, резко оборачиваюсь.
Смотрит…
10
Вот, придумала сама себе проблему! Всё время, что оставалось до праздника, и так называемого свидания, я с тревогой перебирала в голове наряды, которые могла бы надеть. Но просто подумать об этом было мало, их нужно было ещё и найти!
Что оказалось также довольно сложно. Пока перерыла все свои тюки, нашла что хотела, перешла к новой унизительной стадии. Примерка.
Кручусь перед зеркалом, как обезьяна. То слишком узкое платье, то очень глубокое декольте. Выгляжу совсем уж отчаявшейся. Но я точно не такая. И мужчины мне точно не нужны, чтобы ощущать себя лучше.
Останавливаю выбор на простом белом наряде в стиле бохо, с кружевами и бахромой. Мне показалось, что оно отлично подойдёт к сельскому стилю, и само по себе мне очень нравилось. Чувствовала себя в нём принцессой, что тоже было немаловажно.
Наконец, настал день «Х».
Стою в своём белом платье, поправляю волосы спешно, наношу духи и наблюдаю через окно за участком соседа. Он показывается на крыльце, в белой футболке и лёгких штанах цвета хаки, пригладил волосы, склонился и вдруг в его руках появился венок из сухоцветов, и живых цветов, который, очевидно, предназначался кому-то. И очень похоже, что мне.
Подготовился, молодец.
Кидая на себя быстрый взгляд в зеркало, набравшись смелости, и подгоняемая предвкушением, выхожу из дома с широкой улыбкой.
Саня замечает меня и улыбается в ответ. Такой открытый и добрый, сердце радостно вздрагивает, и я млею в лучах его внимания.
— Привет, соседушка, — говорит громко, чётко, с расстановкой.
— И вам добрый вечер, Александр Сергеевич.
— Мы же договорились, ну? — хмурится Савельев и заносит над моей головой венок, — Вот принёс тебе обязательный декор на праздник. Причёску не помну?
Ой, да какая там причёска! Я растаяла, как мороженка на солнышке.
Позволяю мужчине надеть себе корону дачницы, и счастливая, и довольная, говорю:
— Вы удивительно прозорливы.
— А ты удивительно упряма, — он хватает меня за руку, и решительно ведёт по улице в сторону речки.
Чак радостно семенит рядом, благоразумно проигнорировав мои белые юбки, но жадно на них поглядывая. Это же какое отличное полотно для художеств грязными лапками!
— Девушка должна уметь придерживаться границ, чтобы уберечь себя от неправильных выводов.
Савельев кидает на меня взгляд и тяжело вздыхает. Но ничего не говорит. Издевается надо мной, наверное. Ему доставляет удовольствие изводить меня? Я ведь от любопытства просто умру!
Осознав, что он не собирается говорить, всё же задаю вопрос:
— Так что у вас с Василисой?
Мужчина выдёргивает травинку, растущую вдоль тропинки и вставляет её в рот с кривой улыбочкой на губах.
— Да ничего особенного, — пожимает плечами, — Лезла ко мне, лезла. А потом переключилась на мажора из того дома, — пасечник оборачивается и показывает на соседский рядом с моим дом, откуда постоянно гремит музыка.
— Так уж и лезла? — уточняю деловито, хоть прекрасно понимаю, что он имеет в виду.
Мужчина скромно пожимает плечами.
— Ну… не знаю, что сказать, — он смущённо отводит глаза, совершенно не желая продолжать этот разговор.
А я не знаю, что спросить. И остаток пути идём молча, но что немаловажно, держась за руки.
Праздник на полянке у речки уже был в разгаре. Несколько невысоких костров, через которые готовились прыгать самые смелые. Столбы, по которым самым отважным предстояло забраться, чтобы достать яблочко наливное. Парад венков, а также конкурс на скорость их плетения. Кто-то водит хороводы, кто-то продаёт домашнее пиво и квас.
Бабули торгуют пирожками и пирогами, а местный магнат заказал большой торт с вишней и позировал перед телевидением, рассказывая о том, как эта идея пришла ему в голову.
Я растерянно озираюсь по сторонам, в попытке понять, что здесь вообще происходит и с чего сто́ит начать.
Ведущая, дачная активистка радостно зазывала всех желающий на очередной конкурс по поднятию мешка муки, но для Савельева это слишком лёгкое испытание, ведь мешок весом всего в пятьдесят килограмм. А я вешу примерно в два раза больше.
— Пиво или квас? — врывается мужчина в мои мысли, с вопросом.
Мы уже стоим у бочки с напитками, а продавщица одета в славянский наряд, с пристёгнутой к голове косой.
— Квас, — отвечаю быстро, и Савельев широким жестом берёт две большие кружки, вручает одну мне.
— Местное производство, — поясняет с гордостью, — Я знаю хозяина завода.
Отпиваю напиток, и тот приятно вяжет рот освежая.
— А вы давно живете здесь? — решив выбрать самую нейтральную тему для разговора, спрашиваю.
Савельев тоже пьёт и кивает.
— Да, уже почти пять лет.
— Почему уехали из города?
— Развёлся, — легко признаётся, разглядывая меня с улыбкой, — Не выдержал этого ритма жизни. Всё на бегу. Дедлайны, и жизнь от зарплаты до зарплаты не для меня.
— А чем ты занимался до этого? — сама не заметила, как снова перешла
