не смотрел так на меня, Алекс.
— Я любил тебя, Ассоль, — ответил я спокойно. — Очень любил. Но ты умерла для меня семь лет назад. Я похоронил тебя. Я похоронил нашу любовь. А она… — я взял Ульяну за руку. — Она вернула меня к жизни.
— Прости, — прошептала Ассоль, и по ее щекам потекли слезы. — Прости меня. Я была слабой. Я испугалась отца. Он сказал, что убьет ребенка, если я вернусь к тебе. Он сказал, что уничтожит всю твою семью. Я поверила. Я сбежала и пряталась все эти годы. Но теперь он нашел меня. И он хочет забрать Сеню.
— Зачем? — спросил я. — Зачем ему Сеня?
— Не знаю, — она покачала головой. — Он болен. Он всегда был одержим идеей наследника, продолжателя рода. У него нет сыновей. Только я. И Сеня — его единственный внук. Наверное, он хочет вырастить его сам, по своему образу и подобию.
— Этому не бывать, — твердо сказал я. — Сеня — мой сын. И он останется со мной. С нами.
Ассоль подняла на меня глаза. В них был страх.
— Алекс, ты не знаешь моего отца. Он не остановится ни перед чем. Он влиятельный человек. Даже сейчас, прикованный к постели, он может управлять людьми. Он наймет кого угодно. Мы не сможем прятаться вечно.
— А мы и не будем прятаться, — раздался голос Гордея от двери. Мы обернулись. Он стоял, прислонившись к косяку, и крутил в руках ключи от машины. — Мы пойдем в наступление. Я навел справки. Эдуард Берг действительно болен. Но он не в больнице. Он в своем загородном поместье. И у него там целая армия охраны. Но у меня есть план.
— Какой? — спросил я.
— Мы навестим старика, — Гордей хищно улыбнулся. — И сделаем ему предложение, от которого он не сможет отказаться. А ты, Ассоль, поможешь нам попасть внутрь. Расскажешь все, что знаешь о поместье. Все ходы и выходы.
Ассоль колебалась лишь мгновение. Потом она посмотрела на спящего сына, и ее лицо стало решительным.
— Хорошо, — сказала она. — Я помогу. Ради Сени. И ради тебя, Алекс. Я должна искупить свою вину.
— Вот и славно, — кивнул Гордей. — А теперь давайте есть мороженое. Ульяна, я смотрю, ты позаботилась о провианте? Умираю с голоду.
— Пломбир с шоколадным сиропом, — улыбнулась я, доставая ведерко. — Лучшее средство от стресса и для планирования военных операций.
Я смотрел на эту странную компанию: мой брат-параноик, моя воскресшая бывшая, мой спящий сын и моя рыжая бестия с ведерком мороженого. И понимал, что это и есть моя семья. Безумная, сложная, но моя. И я готов был сражаться за нее до конца.
Глава 9
Ульяна
План Гордея был безумен. Он был настолько безумен, что мог сработать. Мы сидели в гостиничном номере, ели мороженое (я, как и обещала, умяла полведерка, пока остальные обсуждали детали) и слушали нашего главного стратега.
— Значит так, — Гордей разложил на столе нарисованную от руки схему, которую набросала Ассоль. — Поместье Берга — это настоящая крепость. Высокий забор, камеры по периметру, охрана с собаками. Главный вход отпадает сразу — нас там ждут. Но есть один тайный ход. Ассоль говорит, в детстве она лазила через него к реке. Это старая дренажная труба под восточной стеной.
— Я туда не полезу, — тут же заявила я, облизывая ложку. — У меня клаустрофобия и аллергия на крыс.
— А туда и не надо лезть всем, — усмехнулся Гордей. — В трубу полезу я. Один. Мне нужно проникнуть в дом и найти кабинет Берга. Там должен быть компромат на него. Доказательства того, что он инсценировал смерть Ассоль, что он стоял за покушением на Алекса и похищением Сени. С этим мы пойдем в полицию.
— А мы что будем делать? — спросил Алекс.
— А вы устроите представление у парадного входа, — Гордей сверкнул глазами. — Ты, Алекс, и Ульяна. Вы приедете как официальные гости. Скажете, что хотите поговорить с Бергом о будущем Сени. Что готовы на мировую. Это отвлечет внимание охраны. Пока они будут следить за вами, я сделаю свое дело.
— Это опасно, — нахмурился Алекс. — Если Берг что-то заподозрит, он может нас просто не выпустить.
— Поэтому с вами будет Ульяна, — Гордей кивнул на меня. — Она — твой козырь. Она непредсказуема. Она будет вести себя так естественно и глупо, что Берг расслабится и потеряет бдительность.
— Эй! — возмутилась я. — Что значит «глупо»?
— В хорошем смысле, — успокоил меня Гордей. — Ты умеешь быть обаятельной идиоткой, когда нужно. Это твой талант. Используй его. Заговаривай зубы, улыбайся, проси показать фамильные портреты и рецепт его любимого печенья. В общем, делай, что умеешь.
Я надулась, но спорить не стала. В конце концов, если для спасения семьи нужно притвориться дурой — я готова. Мне не привыкать.
— А Сеня? — спросила Ассоль.
— Сеня останется здесь, с тобой и усиленной охраной, — сказал Гордей. — О нем не беспокойся. Мы вернемся. Все.
На том и порешили. Мы с Алексом поехали домой, чтобы переодеться и подготовиться к «визиту вежливости». Я выбрала самое скромное платье, которое только нашла в гардеробе, купленном мне Алексом. Оно было нежно-голубого цвета, чуть ниже колен, с кружевным воротничком. В нем я была похожа на выпускницу института благородных девиц. Идеальный образ для «обаятельной идиотки».
— Ты прекрасна, — сказал Алекс, когда я вышла из спальни.
— Я похожа на Снегурочку, у которой отморозило мозги, — буркнула я, поправляя прическу. — Ну что, поехали к твоему почти-покойному тестю?
— Поехали, — он взял меня за руку. — Ульяна, если что-то пойдет не так… беги. Спасай себя.
— Алекс, — я посмотрела ему прямо в глаза. — Если ты еще раз скажешь мне бежать и спасаться, я точно дам тебе в глаз. Я с тобой. До конца. Запомни это.
Он поцеловал меня. Быстро, но так крепко, что я почувствовала, как по телу разливается тепло.
Поместье Берга было огромным. Настоящий замок посреди русского леса. Высокие кованые ворота, мрачные ели вдоль подъездной аллеи, серый камень стен. Я поежилась. Место явно не для веселых вечеринок.
Нас встретили у входа двое охранников. Обыскали (к счастью, биту я оставила в машине) и проводили внутрь. В доме пахло старостью, лекарствами и дорогим табаком. Мы прошли через анфиладу комнат и оказались в большой гостиной, где в кресле-каталке у камина сидел он. Эдуард Берг.
Он был худ, как скелет, обтянутый кожей. Но глаза… Глаза у него были живые, цепкие, холодные. Они буравили нас, пока мы входили. Он не был похож на умирающего. Скорее, на змею, которая затаилась перед броском.
