Одно лето - Анна Эйч

— Что? Сужу поверхностно?

— Скорее всего да. Но я не осуждаю — вероятно, эти девушки и сами не хотели, чтобы вы узнали их лучше. У вас всё было по взаимному согласию.

Мария снова отвлекается на блокнот, затем закрывает его и откладывает в сторону. Я бросаю взгляд на часы — до конца сеанса ещё минут пятнадцать, а она уже убрала заметки. Может, решила, что я безнадёжен.

— Владислав, вы человек, который как правило ни в чём себе не отказывал: лучший отель, лучший алкоголь, лучшая еда. Но с людьми всё работает немного иначе. Выбирать партнёра исключительно по внешним критериям — как самый эффектный экспонат на витрине — в какой-то момент перестаёт удовлетворять. И я говорю сейчас не с точки зрения морали или этики, а в первую очередь с точки зрения вашего собственного комфорта и качества жизни.

Я не понимаю, к чему она ведёт, но предпочитаю дослушать. Больше ничего не остаётся.

— Как вы думаете, что могло бы измениться, если бы рядом оказался человек, которому интересны не только ваши внешние проявления, но и то, что за ними?

Вопрос повисает. Я молчу — не потому что не хочу отвечать, а потому что впервые не знаю, что сказать.

— Думаю, я интересен им так же, как и они мне — только в качестве физического удовольствия. Внутри меня им ни хрена не понравится.

— Самокритично. Но это не так работает. Чаще всего мы даже не можем сформулировать, что именно нас привлекает в человеке, — но это есть, и этого достаточно. Владислав, близость — не эфемерное чувство, придуманное поэтами. Это в том числе вполне реальный биохимический процесс: когда человек ощущает подлинную связь с другим, в организме запускаются механизмы, которые влияют на общий фон настроения, на ощущение устойчивости, на то, как мы воспринимаем собственную жизнь. Это не абстракция — это физиология.

— То есть мне нужна любовь? — скептически резюмирую я.

— Близость в том или ином виде нужна всем. Но вам я бы предложила для начала просто попробовать — не спешить, дать себе возможность узнать кого-то, не ограничиваясь физической стороной. Просто как эксперимент, если угодно.

Сеанс заканчивается. Я смотрю на часы, потом — на фотографии, стоящие на столе Стрелецкой: она улыбается вместе с мужем и маленькой дочерью, щурясь от солнца где-то на фоне моря. Обычная семья. Обычное счастье, которое мне всегда казалось чужим жанром.

Что ж. Расценим отношения как часть терапии — в конце концов, я плачу за этот процесс немалые деньги, так почему бы не выполнять рекомендации. Быстрого секса у меня к двадцати пяти годам было больше, чем у многих за всю жизнь. А вот отношений — ни одних. Вдруг это не так страшно, как я себе представлял.

— Я попробую, — говорю я и, к собственному удивлению, почти верю в это.

Глава 6. Неуловимая подача

Кира

Солнечный свет настойчиво ловит моё лицо, из-за чего мне всё же приходится распахнуть глаза и выругаться. Надо наконец-то повесить сюда блэкаут-шторы. Повертевшись в постели и осознав, что сон окончательно меня покинул, я достаточно бодро вскакиваю и направляюсь на кухню, где хватаю яблоко и, не останавливаясь, выхожу на крыльцо. Наш дом стоит прямо у воды — терраса выходит на причал, с которого Ева обычно начинает утреннюю тренировку. Утро здесь пахнет солью и нагретым деревом, а прямо перед тобой плещется море.

— Утренняя йога? Боже мой, как скучно! — подхожу к сестре, неподвижно сидящей в позе лотоса.

— Сходи на кофейный рейв, если тебе веселья не хватает, — не открывая глаз, комментирует она и вытягивает руки вверх.

— Фу, как грубо. А где же «доброе утро, сестрёнка!», «как спалось?», «я приготовила тебе полезный завтрак»?

Ева бросает на меня убийственно саркастичный взгляд.

— У-у… кто-то встал не с той ноги?

— А смотрю, у кого-то слишком хорошее настроение. Нашла новую жертву?

Я широко открываю рот и откусываю большой кусок яблока.

— Жертву? Ты о чём вообще?

— О твоей выходке на испанской вечеринке. Заскучала?

— Выходке? Детка, это называется интерактив со зрителем.

— Но ты же не случайно выбрала Филатова? — вздёрнув бровь спрашивает сестра.

— Я выбрала того, кто мог бы сделать зрелище. Это первое правило любого шоумена — не ты ли меня этому научила? — я разминаю свои плечи и шею, делая стандартные упражнения утренней зарядки.

— Кира, я знаю тебя как облупленную, но вынуждена разочаровать: парень уже занят.

Я заливаюсь смехом — меня забавляет, как она по одному абсолютно незначительному моменту решила, что я имею какие-то виды на этого мажора.

— Мне совершенно всё равно, с кем он там спит. Фил меня не привлекает — ты же знаешь, я люблю что-то более аутентичное…

— Что-то? Ты сейчас о человеке или о своём вибраторе?

— О, ты умеешь быть смешной. — Я толкаю сестру в бок. — Какая у нас сегодня программа? Сгореть на пляже, а после — напиться до беспамятства?

— Глеб предложил сыграть в пляжный волейбол, — бросает сестра, откидываясь на руки и подставляя лицо солнечным лучам.

— Отличный план. Чур я в команде с Глебом — ты вообще не умеешь пробивать! — специально дразню её, чтобы получить здоровую дозу гнева, так, ради веселья.

— Ещё одно слово — и я покажу, как пробиваю твоей белокурой башкой.

— Ты этого не сделаешь. — Хихикнув, я наклоняюсь и шёпотом добавляю ей на ухо: — Всё худшее во мне — результат твоего воспитания, систер.

Я подскакиваю в тот самый момент, когда Ева хватает свой длинный халат и замахивается. Я визжу и бросаюсь наутёк, перепрыгиваю через диван, пока старшая сестра пытается отлупить меня шёлковой тканью.

Отличное кардио с утра пораньше. Я же говорила, йога — это скучно.

* * *

Обожаю лето — всю эту изнуряющую жару и освежающую прохладу моря, зыбкий горячий песок, по которому порой ходить невозможно, и вечно спутанные, сбитые в первобытные колтуны волосы. Я люблю себя такой: с небрежной причёской, загорелым телом и песком, прилипшим к нему. Он как неотъемлемый аксессуар моего образа — я его порой даже специально не стряхиваю.

Поверх розового купальника я надела белый пляжный сарафан. Особенно мне нравится его фасон: спереди он выглядит как длинное лёгкое платье — приталенное, с глубоким V-образным вырезом на груди, — однако по бокам и сзади ткань соединяют всего пара ленточек на талии и у груди. Таким образом бёдра остаются практически обнажёнными — не считая купальных трусиков. Идеально.

— О, девчонки! Вы