так и уснула, не выключив телевизор, теперь по черепной коробке с грохотом катаются звуки скрипки, что доносятся из динамика телека.
Перед тяжелыми веками мелькают обрывки сна. Этот чудовищный монстр из шкафа преследует меня по ночам уже несколько десятков лет. Раньше это случалось с периодичностью раз в месяц, но в последнее время намного чаще.
Стягиваю своё ватное тело с дивана и упираюсь взглядом в алый ажурный лифчик, небрежно валяющийся на полу. Судорожно пытаюсь напрячь киселеобразный мозг. Я ведь вчера была в другом…? И вообще, раздевалась в ванной.
Как тут не поверишь в призрака…? И зачем духу моей тетушки понадобилось моё нижнее белье? Там по параметрам даже на голову не налезет, как ни старайся…
Ежедневная рутина избавляет от всякого дерьма в моей голове. Я, как могу, растягиваю время, но этот момент настаёт неизбежно. Беру в руки телефон и печатаю короткое сообщение отцу Габи:
«Доброе утро. Габриэль хочет меня видеть. Мы можем сегодня организовать нашу встречу?».
Собираю волосы в небрежный пучок, наношу тушь на глаза и от чего-то решаю сегодня пренебречь своим деловым стилем, облачаясь в нежно — голубой сарафан. Деликатный мягкий цвет будто придает жизни моему серому осунувшемуся лицу и унылым глазам. Подхожу к окну и смахиваю с подоконника целую кучку песка, даже не придавая особого значения тому, откуда она здесь взялась. Окна квартиры выходят на дорогу, и открыть стекла летом практически не предоставляется возможным. Вечная вонь выхлопных газов и горы пыли вынуждают спасаться исключительно кондиционером.
За стеклом обманчиво-ласковый сентябрьский день. Солнце заливает узкую улочку золотистым светом, играет бликами на черепичных крышах, щекочет листья платанов. Всё такое яркое, живое, будто нарисованное чьей-то безжалостно-весёлой рукой.
А внутри меня до сих пор тьма. Густая, вязкая, как смола. Она стекает по позвоночнику, сковывает ребра, не даёт вдохнуть полной грудью.
Вижу, как внизу старушка в чёрном с первого этажа выгуливает крохотную дрожащую собачку. Они плетутся медленно, осторожно, словно боятся потревожить эту фальшивую идиллию. Собачка тянет поводок к кусту роз, старушка мягко одёргивает — и в этом простом жесте столько тихой, незаметной любви, что у меня перехватывает горло.
Почему моя жизнь не может быть такой? Простой. Неразрушительной. Без этих бесконечных острых краёв, о которые режешься до крови.
Ветер шевелит занавеску сквозь приоткрытую форточку, приносит запах нагретого камня и далёкой выпечки. Где-то смеются дети, звенит велосипед, хлопает дверь лавки. Жизнь идёт. Мир не остановился. Только моя вселенная давно треснула пополам, и никто даже не заметил.
Смотрю на свои руки, которые кажутся чужими — бледные, тонкие, с синеватыми прожилками. Сколько раз он держал их в своих? Сколько раз шептал, что они идеальные? Теперь эти воспоминания жгут, словно кислота.
В ожидании ответа начинаю бесцельно расхаживать по периметру комнаты. На столе недопитый чай, раскрытая книга, пара фотографий тётушки в рамке. На третьей молодая красивая пара — высокий молодой человек с темно — русыми волосами и серыми, будто расплавленное серебро, глазами, и миниатюрная блондинка. Они держат за руки маленькую девчушку с двумя нелепыми косичками…
Снова подхожу к окну. Солнце уже ниже, тени длиннее. Мир постепенно окрашивается в багряные тона, и это хоть немного гармонирует с тем, что творится внутри.
Я знаю, что должна делать. Знаю, что правильно, а что нет. Понимаю, что давно должна забыть. Но каждый раз, закрывая глаза, слышу низкий скрипучий голос монстра: «Сегодня ты будешь спать очень крепко. Ты теперь будешь спать всегда».
Дзынь!
Крупно вздрагиваю от короткого сигнала стмартфона на стеклянном столе.
«Габриэль хочет? Сам? Это что-то новенькое, кажется, вы действительно профессионал своего дела», — невесело усмехаюсь. Да, я тут, как бы, и не при чем… — «Машина прибудет за вами через пятнадцать минут».
Подхватываю с вешалки сумочку и надеваю открытые босоножки. Стены дома начинают давить. Лучше подышу в ожидании свежим воздухом. Выхожу из квартиры и, упираясь взглядом в темный коврик, снова окунаюсь в воспоминания того, как увидела здесь вчера чужие следы. Удивительно, как я вообще об этом могла забыть? Во всём виноват Габи. Своими дурацкими сообщения совершенно усыпил мою бдительность.
Закрываю дверь, несколько раз проверяю замок и поворачиваюсь к лестнице. Из двери напротив вылетает странный парнишка сосед с вечно немытой головой и однотипными шмотками.
— Здравствуйте! — нарочито громко приветствую, но этот невежда проскальзывает мимо и молча покидает подъезд.
Я же уже говорила, что достаточно упрямая? Ничего, когда-нибудь я научу и тебя правилам и приличиям, ты у меня ещё заздороваешься, как миленький.
Спустя короткое время за мной приезжает уже знакомый автомобиль. Водитель, как и тогда, молчалив. Сложив руки на коленях, рассматриваю с заднего сидения его безэмоциональный профиль и стараюсь прикинуть в уме: мог бы, например, конкретно этот человек иметь отношение к издевательствам над Габи? Вряд ли, тот бы мог прибить этого мужчину одним лишь взмахом руки. Но если противников толпа — то каждая муха в ней сразу легко может возомнить себя слоном…
А что, если эти издевательства начались намного раньше? А убийство одного из охранников — это всего лишь следствие. Тогда почему его отец до сих пор бездействует и позволяет этому продолжаться. Странно, всё очень странно…
Как и в прошлый раз, немногословный водитель провожает меня в дом, но резко тормозит посреди зала и указывает ладонью наверх.
— Вы ведь уже знаете, куда идти, не так ли…?
— М — да, без проблем, — безразлично пожимаю плечами и, цокая по каменным ступеням, поднимаюсь на второй этаж.
Память у меня никогда не страдала, поэтому я безошибочно нахожу нужный мне зал, где за несколько дней не изменилось абсолютно ничего. Кроме погоды. Сегодня всего лишь за час она резко испортилась, и теперь по узорчатому витражному окну с той стороны бьет хлесткий и громкий дождь, оставляя на стекле крупные разноцветные «слезинки».
Но не через пять минут, ни через десять, ни даже через пятнадцать мой «друг» так и не соизволил появиться. А я очень не люблю ждать и быть в неведении. Особенно, учитывая его скверный характер… Может быть, он вообще передумал?
В легкой растерянности неспешно открываю дверь и выхожу в просторный безлюдный коридор, воровато оглядываясь по сторонам. И что делать? Начать орать, в поисках хоть кого-нибудь?
Стараясь сильно не шуметь каблуками, осторожно шагаю вперед, но резко останавливаюсь у соседней двери, откуда доносится какой-то мягкий шум и слышатся признаки жизни. Аккуратно стучу костяшками по деревянному полотну, но так и не получаю никакого ответа. Несколько секунд мешкаю. В конце — концов, я
