о присутствии которой здесь я не подозревал. Разумеется, она связана. Лежит лицом вниз, обнажив задницу и влагалище. Голова полностью покрыта мешком, застёгнутым на шее, и, судя по звукам её приглушенных криков, во рту у неё кляп.
Подойдя ближе, я замечаю, что в её анусе и влагалище вставлены пробки. Бледную кожу покрывают синяки, некоторые, похоже, от ремня, другие — от рук и пальцев.
— Она — производительница, — говорит Билл, глядя на неё. — Она не справилась с заданием.
— Что ты имеешь в виду под «заданием»? — Я никогда не слышал, чтобы в нашем обществе у женщины было какое-то задание, пока Шарлотта не рассказала, что ей его дали.
— Она из рода основателя.
Я напрягаюсь, когда его слова начинают обретать смысл.
Билл кивает в её сторону.
— Видишь, Хайдин? Женщина, которая не справилась с заданием после посвящения в Лорды, не становится совсем бесполезной. Пусть она провалилась, но у неё всё ещё есть что предложить.
— А что, если они не могут иметь детей? — уточняю я.
Билл смеётся, как будто это абсурдная идея.
— Наверное, такое возможно, но Лорды берут дело в свои руки, чтобы убедиться, что они способны к воспроизводству. Им дают добавки...
— Я слышал.
— Ей двадцать один год.
«Как и Шарлотте».
Билл начинает ходить вокруг связанной женщины.
— Её первая сессия была сегодня вечером. Она останется привязанной здесь, в таком положении, минимум на сорок восемь часов. Задница поднята, в анусе пробка, чтобы Лорды не могли ею воспользоваться. А её влагалище заткнуто, чтобы сохранить всю их сперму. Пробки удалят к её следующей сессии утром. Когда сорок восемь часов истекут, её отправят в клинику. Там за ней будут круглосуточно наблюдать, пока тест на беременность не даст положительный результат. Затем проведут ДНК-тест, чтобы определить, какому из счастливых Лордов удалось её оплодотворить.
— А потом?
— Её оставят в клинике до тридцать восьмой недели. Затем ребёнка или детей заберут и отдадут отцу на воспитание.
— А что, если эта сессия не даст результата, и тест на беременность будет отрицательным?
Сорок восемь часов — это не так много.
— Тогда её вернут сюда для повторной сессии. Процесс повторяют, пока Лорды не получат желаемый результат. — Билл указывает на неё. — Такова её жизнь отныне. После родов она снова окажется здесь для следующего раунда… и ещё одного. Пока Лорды не сочтут, что она выполнила свой долг. А потом… потом они избавят её от страданий.
«По кругу, снова и снова».
Я провожу руками по волосам и вздыхаю.
— То есть ты хочешь сказать… если Шарлотта провалится, её ждёт такое будущее?
Билл смотрит на меня, и его молчание становится ответом. От тошнотворного ощущения у меня кружится голова. В памяти всплывает видео, которое я видел, где Шарлотта разговаривает с Лордами в своей гостиной.
«Они доставят тебя в собор, где ты будешь выполнять свои... обязанности. Ты будешь служить своим Лордам так или иначе».
Шарлотта думала, что это жертвоприношение. И я тоже. Но всё оказалось хуже.
— Какое у неё задание?
— Я не знаю.
— ПОЛНАЯ ХЕРНЯ! — выкрикиваю я, затем делаю глубокий вдох. Женщина, привязанная лицом к деревянной скамье, начинает плакать ещё сильнее, пытаясь привлечь моё внимание. Я игнорирую её, не отрывая взгляда от Билла. Как ни ужасно это звучит, я здесь не для того, чтобы её спасать. — Мне сложно поверить, что никто не знает, в чём её задание. Даже она сама.
— Аннабель даже не знает, для чего она это делает.
— Что это значит? — говорю я, пытаясь осмыслить эту новую информацию.
У Лордов есть разные уровни. И я знаю, что они глубоки. Но размножение? То есть, правда прямо передо мной, но вопрос в том, зачем? Те, кто на вершине, обладают большой властью и всегда состоят в браке с равными. Так зачем им ребёнок от кого-то ещё, а не от собственной Леди?
— Слышал о «Кукольном доме»?
Я скрежещу зубами, но отвечаю:
— Нет. Что это ещё за хрень?
— Аннабель думает, что унаследует бизнес своей семьи. Но это не то, чем она его считает.
— Слушай, мне надоели твои долбанные загадки. Ты заставил меня приехать сюда в три утра, чтобы увидеть эту фигню... — я указываю на женщину, которая борется с удерживающими её ремнями, — и всё на хрен зря.
Разворачиваюсь и иду прочь.
— Спасибо за хуету.
— Аннабель не обрадуется той жизни, что её ждёт, если она выполнит задание.
— Никто из нас не рад, — бросаю я через плечо, направляясь к лестнице. Уже начинаю спускаться, когда Билл снова говорит.
— В нашем мире очень мало по-настоящему невинных людей, Хайдин.
Я останавливаюсь и оборачиваюсь. Билл стоит рядом с обнажённой женщиной, засунув руки в карманы брюк.
— Я могу с уверенностью сказать, что Аннабель — одна из них.
— Слишком поздно, — говорю я, качая головой.
Я уже сделал Шарлотту своей. Выжег своё имя на её заднице. И слишком увлёкся ей, чтобы просто отбросить в сторону. И если Билл прав… она невинна — просто ещё одна женщина, попавшая в жизнь, которая её уничтожит.
— Она сейчас в твоей постели? — продолжает Билл, пока мой разум лихорадочно переваривает новую информацию.
Я не отвечаю, и Билл идёт ко мне. Моё молчание — достаточно ясный ответ. Остановившись на верху лестницы, он говорит:
— Иди домой… возьми пистолет и всади ей пулю в голову, пока она спит.
Билл делает первый шаг вниз, приближаясь.
— Я люблю Аннабель, как свою дочь, но уверяю тебя, что это лучший исход для неё.
С этими словами Билл проходит мимо меня, спускаясь по лестнице.
СОРОК ДЕВЯТЬ
ХАЙДИН
Подъезжаю к дому и нажимаю кнопку открывания гаражных ворот. Начинаю заезжать, но замираю, заметив её внедорожник. Я знал, что он будет здесь, но видеть его всё равно непривычно.
Заезжаю, паркуюсь рядом с «Куллинаном» Шарлотты, глушу двигатель и выхожу. Закрываю ворота гаража, прежде чем войти в дом. Вокруг царит мёртвая тишина и кромешная тьма, так как солнце ещё не взошло. Направляясь в главную спальню, открываю дверь, захожу и закрываю её за собой. Занавески раздвинуты, и в комнату проникает немного света от настенных фонарей снаружи.
Шарлотта лежит в моей постели. Спиной к окну, рука
