class="p1">Еще одна слеза.
— Я написала ту статью, потому что хотела, чтобы ты знал: я увидела тебя. И мне понравилось то, что я увидела внутри тебя. Потому что в самолете я была в отчаянии и хотела сохранить хотя бы кусочек тебя… нас… как можно ближе к себе. И потому что я отчаянно чувствовала необходимость защитить тебя, а это был единственный способ, который я смогла придумать.
Я сглатываю.
— Я не думала ни о чем, кроме тебя, с тех пор как уехала из Сиэтла.
Голос дрожит, когда я произношу следующее признание.
— Я не хотела уходить от тебя тогда. И, черт возьми, не хочу уходить от тебя завтра. Я не хотела оставлять нас там. Всё, чего я по-настоящему хочу… и хотела с того самого дня, как мы встретились… — это ты.
Крик срывается с моих губ, но он тут же заглушает его своим поцелуем. Наши рты сливаются, и мы сталкиваемся по ту сторону баррикады, которую он только что превратил в пепел. Прижимаясь к нему, я вкладываю в наш поцелуй всё, что к нему чувствую, и меня наполняет тепло, в котором я так долго себе отказывала. В глазах жжет от новых слез, пока он поглощает меня своим поцелуем. Наши языки переплетаются, и огонь между нами разгорается ярче и жарче, чем когда-либо раньше, одновременно подтверждая мой самый страшный страх и наполняя меня самым глубоким ощущением свободы.
Ненасытный, он отрывается от моих губ и накрывает ртом мою грудь. Он движется медленно и жадно, ресницы дрожат на точёных скулах, пока он сминает ткань платья в кулаке. Лишь на миг он останавливается, чтобы стянуть его с меня и отбросить прочь, как ненужную помеху. Прижимая мои запястья к двери, он снова и снова целует меня, а я отвечаю ему всей правдой своих чувств, позволяя им взять верх и позволяя ему увидеть меня настоящей.
Мы теряемся друг в друге, пока он не отстраняется. Одного его вдоха хватает, чтобы тьма в его взгляде пригвоздила меня к месту. Я стою перед ним, на каблуках, дрожа от ожидания. В ореховых глазах смешались похоть и решимость. Он резко разворачивает нас, ладонь ложится мне на горло, загрубевшие пальцы мягко сжимают его по бокам, пока он ведет меня спиной к краю кровати. Закинув мою ногу себе на бедро, он торопливо спускает джинсы и боксеры. В тот миг, когда моя спина касается матраса, Истон врывается в меня одним безжалостным толчком. Стоит ему отпрянуть и тут же войти снова, и меня накрывает. По телу прокатываются волны экстаза, пока он смотрит на меня сверху вниз, приоткрыв рот и ускоряя движения.
— Господи… блядь, — выдыхает он сквозь зубы, когда я сжимаюсь вокруг него, и тело сотрясает волна удовольствия, разливающегося до кончиков пальцев. Я едва успеваю вернуться из этого обвала и вцепиться в простыни, прежде чем он тянет меня к самому краю кровати. Сорвавшись, он вбивается в меня отчаянно и жадно, а я кричу ему — для него — снова и снова, потому что полное ощущение его внутри и есть экстаз в его чистейшем виде.
Проходит всего несколько секунд, и я начинаю двигаться вместе с ним, толчок за толчком. Я ловлю его взгляд и смотрю туда, где мы соединены, видя, как принимаю его целиком, как тело подстраивается под него. Это зрелище снова бросает меня к самой грани.
— Посмотри на нас, детка, — рычит он, и хрипотца в его голосе звучит сексуальнее всего, что я когда-либо слышала.
Истон закрывает глаза, наклоняется и ловит мои крики глубоким, жадным поцелуем, прежде чем его движения становятся ровными и неумолимыми. Его сбивчивое дыхание обжигает мне шею, когда тело снова сжимается вокруг него.
— Вот так, детка. Отпускай.
Я подчиняюсь, и он приподнимает мои бедра, вжимаясь в меня. Он ведет головкой члена по клитору, нарочно растягивая движение, и в его полуприкрытом взгляде вспыхивает удовлетворение.
Тяжело дыша, он наклоняется и целует меня жадно и глубоко, а затем выходит из меня, чтобы раздеться. Футболка летит прочь первой, и обнаженный торс захватывает взгляд. Я жадно скольжу глазами по рельефной груди, по точеным мышцам ниже, впитывая четко очерченную V-линию.
— Хочу видеть тебя, — приказывает он, срывая ботинки.
Каблуки остаются на мне. Я развожу ноги, пока он стягивает джинсы и боксеры одним движением. Его божественный член покачивается, когда он обхватывает его рукой и проводит от основания к головке, прикусывая губу.
— Столько. Мать ее. Красоты, — хрипло шепчет он, опускаясь на колени на матрасе.
Скользя ладонями вверх по моим бедрам и дальше по бокам, он перехватывает мои руки, переплетает наши пальцы и прижимает их рядом с моей головой. Его взгляд блуждает, когда он выравнивает свое тело с моим. Крест на его шее скользит по ложбинке между моей грудью, прежде чем он подводит головку члена к моему входу.
Невольно выгибаюсь и приподнимаю бедра в немом приглашении, жаждая большего, пока он нависает надо мной.
Не желая губить себя новыми словами, я обвиваю его ногами, пока он пристально смотрит на меня, выжидая. Я впитываю каждую черту его лица, и сердце обнажается до боли, пока его взгляд ищет мой.
— Скажи, — шепчет он.
— Мне страшно.
— Хорошо.
— Боже, ты настоящий ублюдок, — шепчу я, извиваясь под ним и сжимая наши сцепленные руки, которые он всё еще удерживает прижатыми.
— В этом мы сходимся, — негромко отвечает он.
— Отлично, — огрызаюсь я. — Потому что в последнее время мы мало в чем сходимся.
— И не будем, пока ты споришь со мной за то, что по праву мое.
— Я хочу, чтобы это было правдой, — тихо говорю я. — И это ощущается правдой.
— Так и есть, Красавица, — в его голосе звучит собственническая нота, прежде чем он медленно, так мучительно медленно, снова входит в меня. — Я, блядь, делаю всё, чтобы так и было.
Он входит до конца, не оставляя сомнений в своем выборе.
Наши тела откликаются друг другу, кожа к коже, сердце к сердцу, пока он отстраняется и снова погружается в меня раз за разом, не сводя с меня взгляда. Ощущения захлестывают тело, сердце взмывает, и я наконец позволяю себе поверить его словам. Поверить тому, что чувствую. В то, что это по-настоящему. В то, что у нас получится.
Сердце мчится, будто на марафоне, и я смотрю на него снизу вверх, приоткрыв губы, пока он разводит мои бедра шире и наблюдает, как проникает внутрь меня. Он движется медленно и уверенно, заставляя меня признать, что это гораздо больше,
