непроизвольно царапаю его грудь ногтями.
— Полегче, Красавица, — выдыхает он сквозь зубы, когда дрожь наконец отступает. У меня на виске выступает испарина, а боль и удовольствие сплетаются в самом восхитительном коктейле. — Я знаю, тебе больно.
— Мне всё равно. Я хочу тебя. Пожалуйста, Истон. Сейчас, — требовательно двигаю бедрами, пытаясь принять его размер. Несмотря на то, насколько я влажная, и даже после оргазма, мне всё равно трудно вместить его полностью.
— Черт, — он останавливает мои движения, удерживая взгляд, и начинает входить медленно, осторожными толчками.
Я шепчу его имя, пока он медленно, дюйм за дюймом, наполняет меня, позволяя принять каждый сладкий сантиметр, пока я не оказываюсь полностью на нем. Когда он отпускает мои бедра, контроль переходит ко мне. Я упираюсь ладонями в его бедра и начинаю медленно, лениво вращать бедрами, чувствуя его внутри.
Его приоткрытые губы, потемневший взгляд — Истон смотрит на меня так, будто во всем мире больше никого не существует. И я чувствую, что это правда. Потому что, когда мы соединены вот так, для меня действительно больше никого нет.
— Всё, — стонет он, мягко приподнимаясь и входя в меня в такт моим движениям. — В тебе… мне нравится абсолютно всё, — выдыхает он хрипло.
Мы находим идеальный ритм. Я смотрю на него сверху, опьяненная от его выражения лица и от того, какие чувства он во мне вызывает. Подушечкой пальца он лениво ведет по цепочке у меня на талии, скользя туда-сюда в гипнотическом движении, точно в такт моим бедрам. Мы продолжаем двигаться молча, не сбиваясь, и я шире развожу бедра, впуская его глубже.
От этой близости его взгляд буквально тает, в нем чистое, почти ошеломленное изумление.
Я шепчу его имя, и по собственному голосу слышу, сколько в нем чувств. Его палец замирает, он ищет мой взгляд. Я не могу подобрать слов для того, что со мной происходит, и лишь надеюсь, что он сумеет прочитать мои мысли так же легко, как делает это всегда, потому что то, что я чувствую к нему в этот момент, не поддается описанию.
В одно мгновение он приподнимается, садится и берет мое лицо в ладони. В этом прикосновении я словно оказываюсь в ловушке, из которой не хочется вырываться. Всё внутри меня дрожит, кожа натянута до предела, и я замираю на самом краю, готовая отдаться полностью, позволяя ему видеть всё, что переполняет меня, не скрывая ничего.
— Отпусти, детка, — мягко просит он. — Я с тобой.
Сердце сбивается с ритма, его слова окутывают меня, проникают под кожу. Я знаю, что он со мной во всём, что действительно имеет значение — телом, душой, чувствами. И с этим ощущением я просто отпускаю себя.
Глава 40
Woman
Mumford & Sons
Истон
— Просыпайся, Спящая красавица, — шепчу я, касаясь губами ее виска. Голова Натали покоится у меня на груди, когда Джоэл плавно останавливает внедорожник.
Она шевелится, ладонь скользит вверх по моей груди. Натали приподнимается и смотрит в окно.
— Где мы?
— На частной взлетной полосе в Love Field[92]. — Я накрываю ее руку своей и киваю Джоэлу в зеркало заднего вида. — Дай нам минутку, ладно?
— Без проблем, — отвечает Джоэл, подмигивает Натали и быстро выходит из машины.
— Какого черта? — она поворачивается ко мне, голос еще сонный. — Истон, скажи, что ты не заказал частный самолет, чтобы отправить меня домой.
— Я не заказывал частный самолет, чтобы отправить тебя домой, — монотонно повторяю я.
Она смеется и шлепает меня по груди.
— Серьезно? Я могла улететь обычным рейсом. От Далласа до Остина всего минут пятнадцать.
— Я пообещал отвезти тебя домой и уложить спать до полуночи. — Я пожимаю плечами. — Это единственный способ сдержать хотя бы половину обещания. Потому что, если я тебя уложу сам, до следующего концерта я уже не доберусь.
— Понимаю, — она улыбается. — Правда. Я тоже не хочу от тебя уезжать. Особенно сейчас.
Натали наклоняется ближе и целует меня в шею.
На мгновение меня накрывает вспышка воспоминаний — как она выглядела, нависая надо мной, пока я водил пальцами по цепочке у нее на талии. Ощущение ее влажного жара, сжимающегося вокруг меня, и ее взгляд, прикованный ко мне, — самое горячее, что я когда-либо видел. Но сильнее всего в памяти возжглось не само мгновение, а то чувство, которое металось между нами. Его я не забуду никогда.
Мое влечение к ней сейчас гудит внутри диким, звериным импульсом, который я не хочу и не собираюсь сдерживать. Даже если глубина того, что я уже к ней чувствую, пугает меня, я не сделаю ни шага, чтобы это остановить. Меня толкает вперед та ярость желания, та потребность обладать ею, из-за которой я перепрыгиваю через преграды, на которые раньше даже не осмеливался смотреть. Именно поэтому нам так важно закончить этот разговор до того, как она улетит.
Она снова целует меня в шею, затем отстраняется и медленно проводит пальцами по моей челюсти.
— Детка, притормози, — стону я и чуть отстраняюсь, увеличивая расстояние между нами.
— Почему? — она откидывается назад и настороженно оглядывается. — Они могут видеть через окна?
— Нет. Но у меня уже стояк, и, если ты сделаешь это еще раз, я, к черту, трахну тебя прямо здесь, а Джоэл будет стоять в нескольких шагах.
— Ты так говоришь, будто у меня нет права голоса.
— Хочешь проверить? — поддразниваю я.
— Нет, — отвечает она с усмешкой, и я заставляю себя вернуться к сути.
— Мы так и не смогли нормально поговорить за весь день.
Она приподнимает бровь.
— Это не было жалобой.
Ее губы изгибаются в томной, задумчивой улыбке, и я быстро посылаю короткую молитву создателю душ, чтобы это чувство в груди меня не покидало никогда.
— Не могу поверить, что ты заказал для меня самолет.
— Когда приземлишься, тебя будет ждать машина. Она отвезет тебя домой.
— Истон, это слишком.
— Нет, не слишком, — возражаю я, проводя пальцами по ее кудрям, лежащим на плече.
— Мне не нравится, что ты потратил столько денег.
— Для меня это того стоило. Особенно теперь, когда я понял, какие смертельные ловушки эти техасские шоссе. Я не хочу, чтобы ты по ним ездила. Никогда, блядь. Но сегодня вечером я всё равно ничего с этим не могу сделать. — Киваю в сторону окна. — Это самый быстрый и безопасный способ доставить тебя домой. И что-то мне подсказывает, что это будет не первый раз, когда ты летишь частным рейсом.
Она кивает, и ее шея слегка
