Габриель усмехнулся:
– В нашей среде не все любят романтиков. Но профессор Шпигель искренне любил их творчество. Его работы десятки лет считались эталоном трудов по романтизму. Он писал в основном на немецком, но у него есть и несколько статей на английском.
– И этот человек – твой дед?
– Да, – с гордостью ответил Габриель. – Келли рассказывала, что в Колумбийском университете его просто обожали. Он много занимался благотворительностью и возглавлял еврейскую общину.
– Почему ты ничего не знал об этом? – искренне удивилась Джулия.
– В юности мой отец крупно разошелся с ним во взглядах, сменил имя, фамилию и повернулся спиной к иудаизму. Он оборвал контакты с родней. К счастью, Келли не пошла по его стопам. Она поддерживает отношения с двоюродными братьями и сестрами.
– А Келли помнит деда?
– Увы, он умер до ее рождения.
– Что ж, по крайней мере, теперь известно, откуда у тебя страсть к литературе. И интерес к кошерному сексу.
Габриель засмеялся:
– Мой интерес к кошерному сексу имеет другое происхождение, но какая-то связь вполне может быть. – Он перестал улыбаться. – Ради того чтобы узнать, кто мой дед, мне стоило поехать в Нью-Йорк.
Улыбка Джулии тоже погасла.
– Но ты так восторженно отзывался о Келли. Правда, ты почему-то ни слова не сказал о второй сестре.
– Одри не желает иметь со мной ничего общего. Келли – прекрасный человек, однако ее воспоминания об отце диаметрально отличаются от моих. – Габриель поморщился. – И я не знаю, где скрыта правда. Я в полной растерянности. Кем же был мой отец? Любящим папочкой, каким его запомнила Келли, или злодеем, способным ударить мою мать?
– Возможно, тем и другим.
– Такое невозможно.
– Я очень хочу думать, что на самом деле он не бил ни твою мать, ни тебя, но вполне допускаю, что со своей женой и дочерьми он вел себя совсем по-иному.
– Меня это не утешает.
– Прости.
Габриель зарылся в ее волосы:
– Но почему он так вел себя с нами? Можно подумать, будто моя мать навязывала ему чужого ребенка.
У Джулии сжалось сердце.
– Наверное, его терзала невозможность иметь две семьи сразу. Он не мог сделать выбор, который удовлетворил бы всех. Но уж если кого и считать виноватым, так только его. Ни ты, ни твоя мать ни в чем не виноваты. – Она порывисто поцеловала Габриеля. – Я хочу побольше узнать о твоей сестре. Нам сегодня идти к ним в гости, а ты рассказал мне всего лишь крохи.
– Я расскажу еще, но ты можешь немного обождать? Сначала я хочу заняться кое-чем кошерным.
Габриель перевернулся на спину, опрокинув Джулию на себя.
* * *
Завтрак они заказали в номер. Поев, Джулия вернулась в постель, прикрывшись простыней.
– Никуда не хочу идти. Давай останемся здесь и займемся сексом.
Габриель сидел у нее в ногах. Его глаза сверкали.
– Вот это Джулианна, которую я знаю и люблю. У тебя замечательное предложение. Но как же твое семинарское задание?
– Я бы предпочла тебя вместо него, – улыбнулась она и поманила Габриеля пальцем.
Габриель уже собирался сдернуть с жены простыню, когда ожил заряжающийся айфон. Он сердито покосился на телефон, затем снова посмотрел на Джулию.
– Кто звонит?
– Твой дядя Джек, – скорчив кислую мину, ответил Габриель.
– Но почему он звонит тебе? – Джулия села на постели, снова прикрывшись. – Может, что-то случилось с моим отцом? Или с их ребенком?
– Надеюсь, он звонит по другому поводу.
Габриель отсоединил мобильник от зарядного устройства:
– Я слушаю.
– Привет, Эмерсон. Я сейчас в Вашингтоне, в одном из отделений «Фед-экса». [32]
Как всегда, Джек обходился без прелюдий.
– И?
– У меня в руках флешка с видео и фото, где в числе прочих запечатлена и моя племянница. Как ты догадываешься, все это не подходит под категорию «Для семейного просмотра».
Габриель присел на краешек кровати.
– Вы же говорили мне, что добыли все, – прорычал он.
– Я так думал. Должно быть, девка сделала копию и где-то припрятала. А эту флешку она пыталась отправить Эндрю Сэмпсону в «Вашингтон пост».
– Тогда вмешивайтесь. Это ведь ваша работа.
– Без тебя знаю. Я позвонил, чтобы обговорить сценарий игры.
Габриель взглянул на Джулию.
– Что там? – спросила она.
Габриель поднес палец к губам, прося ее помолчать.
– Что вы предлагаете? – спросил он у Джека.
– Девка зла на своего дружка. Он ее кинул, чтобы жениться на другой. Теперь она хочет нагадить и ему, и его папаше. Мы можем ей помочь. Я перекопирую все, что касается этой девки и ее дружка, на новую флешку и отправлю по названному адресу.
– А это не будет рискованным?
– Они займутся расхлебыванием каши и забудут про мою племянницу.
Габриель снова взглянул на Джулианну. Она хмурилась. Между бровями появилась складка.
– Ваша племянница рядом со мной. Давайте я все обсужу с ней и потом вам перезвоню.
– У меня не бесконечное количество времени.
– А я не вправе решать за нее.
Габриель отключился и бросил мобильник на постель. Прекрасное утро было испорчено.
– Что случилось? – спросила Джулия, придвигаясь к нему. – Почему Джек позвонил тебе?
– У Натали обнаружилась флешка с фото и видео, которую она где-то прятала. Сегодня она пыталась через «Фед-экс» отправить флешку в «Вашингтон пост».
– Что? – застонала Джулия. – Это же все попадет в Интернет. В газеты. Боже мой! – Она закрыла лицо руками и принялась раскачиваться из стороны в сторону.
Габриель осторожно тронул жену за плечо:
– Подожди сокрушаться. Не все так трагично. Джек перехватил флешку. Он хочет знать, как ему быть дальше.
– Попроси его уничтожить флешку. Пусть найдет все копии. Их тоже надо уничтожить.
– Ты уверена? Твой дядя может убрать все, что связано с тобой, а остальное отправить газетчикам. Твои обидчики заслужили такой финал.
Джулия натянула простыню к самому подбородку:
– Я не хочу мстить.
– Почему нет, черт побери? – спросил Габриель. В его глазах появился опасный блеск.
– Потому что не желаю возвращаться к прошлому. Я почти не вспоминаю о них и хочу забыть совсем. Мне не доставит радости узнать, что их жизни поломаны и я в этом повинна.
– Что за чушь? Ты совершенно ни при чем. Пусть отвечают за то, что сделали когда-то.
