Жизнь как раз только зародилась у моего сынишки. А вот закончилась она у меня, кажется, сейчас! Стрела дал ясно понять, что от Тимофея не откажется. Странно, но он даже не усомнился в своём отцовстве ни на секунду. И как долго я собиралась хранить эту тайну?!
— Ушел? — бабушка подошла еле слышно, а потому от неожиданности и испуга я едва не вскрикнула. — Жень, вот дать бы тебе ремня, да поздно уже!
— Ба, — хлюпнула носом, опустила сынишку на землю погулять и прильнула в объятия к дорогой бабушке, — я ненавижу его, понимаешь? Я не смогу с ним воспитывать сына.
— Ах, Женя, от ненависти до любви один шаг. Раньше же ты любила его, внучка, иначе не было бы у нас такого славного карапуза. Всё пройдёт. Поплачь.
— Не пройдёт, бабушка. У меня сердце разрывается на части. Видеть его не хочу.
Бубуля ничего не ответила, лишь обняла крепче и погладила по голове, а чуть позже шепнула на ухо, что время расставляет всё на свои места и как будет — известно только одному Богу.
Я успокоилась, извинилась перед бабушкой за то, что развела тут на её плече плач Ярославны и, подхватив сына на руки, двинулась к дому. А дома постаралась реабилитироваться перед самой собой. Нечего быть размазнёй! Денис сказал, что нам нужна пауза, что ж, пожалуй, сейчас я с ним согласна. Он ворвался в мою жизнь совсем нежданно, вскрыл затянувшиеся на сердце раны и заставил вспомнить о том, что я так сильно старалась забыть, но не забыла, увы.
Накормила бабушку завтраком и проследила, чтобы она приняла свои лекарства — часто филонит или банально забывает. Сняла с веревки сухое белье, погладила его и разложила на полках в шкафу. Не успела оглянуться, как наступило время идти на работу. А на работе звонила бабушке каждый час, всё спрашивала, как там мой карапуз. Бабушка у меня отличная нянька: покормит, покупает и даже памперс на сон оденет. Я в ней нисколько не сомневаюсь, но она уже старенькая и силы давно не те.
Уже перед самым закрытием в цветочный киоск кто-то пришел. Я возилась в подсобке, наводила в ящиках порядок. Звук колокольчика заставил меня отложить всё в сторону и выйти к покупателю.
Я только взгляд подняла и обомлела. Светлые джинсы сидели на нём идеально, а белая футболка облегала широкие плечи и бугрящиеся на руках бицепсы. Он хорош собой, да. И, наверное, по этой причине мне каждый раз не по себе. Прошло два года, а гадкий утёнок так и не превратился в прекрасного лебедя. И что он тогда во мне нашел, чем привлекла?
Денис тактично прокашлялся, заставляя меня оторвать взор от его стильной футболки и наконец-то поздороваться. Это было трудно. Язык будто онемел и прилип к небу. Теоретически Стрела мог оказаться в любое время в любом месте, но в девять вечера в цветочном киоске, где работаю я? Серьезно?
Пригладила рукой непослушные волосы, спадающие на лоб, и поправила очки. А он ближе подошел и заглянул мне прямо в глаза, словно намереваясь прочитать мысли. Расправила плечи и фальшиво улыбнулась, стараясь не показывать, как всю трясёт от его присутствия на моей работе. Нет, мне не стыдно, что я работаю в цветочном киоске. Просто меня колбасит, когда Стрела находится в опасной близости и дышит тем же воздухом, что и я.
— Привет, — улыбнулся он, осматриваясь по сторонам. — Поможешь выбрать два букета?
— Добрый вечер, — сухо ответила я, — если не секрет для кого букеты, чтобы могла понять, что посоветовать?
— Для женщины постарше и для молодой девушки.
— Если бы ты пришел раньше на полчаса, я бы сделала красивые букеты. Любые. А так… — оглянулась. — Могу предложить классику. Розы. Красные для женщины. Белые для девушки.
— Хорошо. Если ты так считаешь, то я возьму эти два букеты. Тебе ведь они нравятся?
— Нравятся. Я вообще цветы люблю, — ответила на автомате, а затем призадумалась, почему он спросил?
Денис рассчитался за цветы и, поблагодарив, ушел. А я не сразу заметила, что денег он оставил раза в два больше, чем стоимость букетов. Ну и зачем? Мне на чай так много не оставляют, а если он решил подсунуть таким образом лишнюю копейку, то зря. Лучше бы прямо дал. Не факт, что я взяла их, но попытаться всё-таки стоило.
Я посчитала выручку и закрыла кассу, а затем погасила в магазине свет и стала закрывать входную дверь на замок.
На улице уже было темно, а потому я не сразу заметила, как за спиной вырос силуэт. От страха моё сердце убежало прямо в пятки!
— Девушка, а у вас зажигалки не найдется? — спросил мужской голос, и я медленно обернулась.
— Не курю, — ответила ровным тоном, а сама уже в сторону поглядывала, прикидывая в голове, куда стоит бежать.
Стрёмный какой-то мужик, одетый в спортивный костюм с длинным рукавом и с капюшоном на голове, и это в конце мая, когда на улице тепло, почти как летом!
— А вы здесь работаете? — кивнул на цветочный киоск за моей спиной.
— Извините, я пойду.
Напустила на себя невозмутимый вид, сделала решительный шаг вперед, но мужчина вдруг преградил дорогу. Предательские мурашки заплясали по всей спине. Страшно стало и очень сильно.
Принялась читать “Отче наш”, как вдруг послышался голос Дениса и я безумно ему обрадовалась в этот момент.
— Какие-то проблемы? — Денис подошел ближе и теперь моё сердце не стучало таким галопом, как минуту назад.
— Хотел попросить зажигалку, — нагло отмахнулся мужик, хотя тут и ежу было понятно, что зажигалка ему не нужна, а лишь повод прицепиться.
— Девушка не курит.
— Да, я услышал.
Денис молча взял меня за руку и повёл прочь от цветочного киоска, а я послушно шла рядом и даже, когда мы подошли к его машине, позволила усадить себя не переднее сиденье. Денис обогнул капот, прыгнул за руль, но заводить двигатель не спешил. Ко мне повернулся вполоборота, положил на руль согнутую в локте руку и стал тарабанить пальцами по кожаной обивке.
— Спасибо, что спас.
— На здоровье. Знаешь, Женя, у меня сейчас было какое-то дежавю. У тебя нет?
— Угу, есть такое.
— Ты ничего не хочешь мне сказать?
— Нет.
— Вот как? А я бы с удовольствием пообщался с твоим парнем и узнал, почему он разрешает тебе ходить по ночным клубам и почему позволяет работать здесь, да еще и допоздна?
Мои щеки вспыхнули предательским румянцем.
Чёрт!.. Он сказал про “моего парня”, а я уже успела забыть,
