понять, — пожимаю плечами.
Он толкает дверь, выходит наружу, тут же закуривает и выпускает дым.
— Мы были в разлуке не пару дней, сын. Мы прожили без друг друга годы, прежде чем снова сошлись. Я не могу говорить за нее. Но для меня это был ад с самого начала. И становилось только хуже, потому что я знал: если мы протянем так еще немного, я потеряю ее окончательно.
— Чего-то ты всё-таки не договариваешь? — возвращаю ему его же вопрос, зная, что попал в точку.
— Ничего. Твоя мать сама написала нашу историю. — Он бросает на меня взгляд. — И она, между прочим, доступна на Amazon.
Тревожное чувство накрывает меня, когда я понимаю, что даже отец неохотно говорит о Нейте.
— Так как ты вернул ее?
— Так, как она это описала. Мы снова нашли друг друга в доме у озера. Всё произошло именно так.
— А ты бы простил ее, если бы она изменила?
Он гасит сигарету ботинком.
— Тогда я бы простил ей что угодно, — говорит он. — Абсолютно всё. И, скорее всего, простил бы и сейчас. Но я не всегда был на это способен. Она — причина, по которой я стал таким.
Когда мы подходим к внедорожнику, Джоэл выходит с водительской стороны и открывает заднюю дверь для отца. Тот раздраженно качает головой.
— Двадцать лет я говорю тебе перестать открывать мне двери. Можно было бы уже понять.
Джоэл ухмыляется.
— После двадцати двух лет, в течение которых вы платили мне зарплату, можно было бы понять, что я не умею делать что-то наполовину.
Отец переводит взгляд с Джоэла на меня.
— Я больше не плачу тебе зарплату, так что завязывай с этим дерьмом. — Он кивает в сторону машины. — По бургеру?
— Черт возьми, да. Умираю с голоду, — отвечает Джоэл, и мы все садимся в машину.
Отец пристегивается на переднем сиденье и бросает на меня взгляд, без слов приказывая сделать то же самое.
— Правда в том, — говорит он уже спокойнее, — что одни люди сходятся, другие — нет. Время всё расставит по местам. И поверь мне, оно всегда, блядь, это делает.
Черт. Вот он итог.
Иначе говоря, папин способ поставить точку в разговоре.
Джоэл смотрит на меня в зеркало заднего вида, заводя машину, пока отец проверяет телефон. Я киваю Джоэлу, давая понять, что всё в порядке. Но на самом деле — ни хрена не в порядке.
За последние двадцать минут я солгал отцу.
И что самое паршивое?
Он солгал мне тоже.
Глава 42
Baby I Love You
Aretha Franklin
Натали
Как раз в тот момент, когда я останавливаюсь, в кармане вибрирует телефон. Тянусь за ним, на экране высчитывается входящий видео звонок по FaceTime. Смахнув пот со лба и понимая, что с внешним видом мне уже ничего не сделать, я принимаю вызов с заранее заготовленной улыбкой.
— Привет, красавчик. Очень вовремя, я как раз хочу тебя кое с кем познакомить.
Из-за солнечных бликов я плохо вижу Истона, поэтому опускаю телефон ниже.
— Перси, — говорю я с энтузиазмом, почти наваливаясь на него, чтобы поймать нужный ракурс, — это мой парень, Истон.
Истон, это еще один мужчина в моей жизни — Перси.
— Привет, дружище, — отзывается Истон. Его бархатный, низкий голос приятно гулко отзывается у меня внутри, заставляя сердце биться быстрее. — Наконец-то познакомились. Я много о тебе слышал. Только почему такая кислая мина?
Я поднимаю камеру и смотрю на него убийственным взглядом.
— Ха-ха. Очень смешно.
— Черт, ты потрясающе выглядишь.
— Тебе нужно срочно к окулисту, приятель. Я вся взмокшая и растрепанная.
— Ты была такой же и в прошлый раз, когда я тебя видел. И выглядела не менее красивой.
Я не могу сдержать улыбку, отмахиваясь от мухи у раскрасневшегося лица.
— На улице жарче, чем в заднице Сатаны, — говорю я, и он смеется в ответ. — Тебе повезло быть на севере, где лето не ощущается как трехмесячный приговор.
— Я бы куда охотнее был там, где ты. Так ты уже дома? У родителей?
— Ага, — я переворачиваю камеру и медленно показываю дом и участок вокруг. — Родители улетели в Чикаго на пару дней по делам Hearst Media, так что я сторожу дом, ради бассейна и возможности пожаловаться Перси на тебя.
— Вот как? — тянет Истон. — Есть жалобы, о которых мне стоит знать, Перси?
Я прикрываю телефон от солнца ладонью, и его красивое лицо заполняет экран.
— Ты слишком далеко, — говорю я с тоской, а потом шепчу уже интимнее: — Привет.
— Привет, — повторяет он. Черная кепка надета задом наперед, наушники в ушах.
— Ты в дороге?
Он переводит камеру на Джоэла.
— Сегодня езжу с этим парнем, чтобы иметь возможность нормально тебе позвонить. Передай Натали привет.
Джоэл оборачивается и машет рукой.
— Видишь, как он меня эксплуатирует, Нат?
— Вижу, — поддразниваю я. — Это возмутительно.
— Он тебя не слышит, — Истон указывает на наушники.
— Тогда скажи ему, что я бы с радостью прокатилась с ним в любой день.
— Ты сегодня со мной на свидании. Пусть ищет себе другую компанию.
— У нас свидание?
— Ага, — он ухмыляется и откидывает голову на подголовник. — Не против?
— Я вся твоя.
— Да, блядь, именно так, — заявляет он с собственнической ноткой. — А теперь покажи мне всё вокруг.
***
— А вот и моя единственная и неповторимая призовая ленточка, — говорю я, поднимая камеру к пробковой доске, всё еще висящей в шкафу моей детской комнаты.
— Моя маленькая фанатка лошадей, — усмехается Истон, когда я снова перевожу камеру на себя.
— Ты вообще ездил верхом? Ну… в смысле, стал бы?
— Да, почему бы и нет. Ради тебя попробую, — мягко отвечает он, и один только вид его делает со мной что-то совершенно неприличное.
— Но не жди, что увидишь меня на мотоцикле, — улыбаюсь я. — Зато ты можешь научить меня играть на каком-то инструменте.
— Неплохой компромисс. На каком именно хочешь научиться играть?
— Может, на барабанах?
— Решено. Первый урок дам тебе в Tahoe.
— Серьезно?
— Конечно.
— Ура!
Он тихо смеется.
— Тебя легко осчастливить.
— Тогда наберись терпения. Ритма у меня нет от слова совсем.
— С этим я не согласен, — парирует он. — Один чертовски крутой приват-танец ты точно умеешь исполнять.
Я прикусываю губу и качаю головой. Каждый день я читаю заголовки, восхваляющие гениальность Истона, называющие его музыкальным новатором. А каждую ночь, начиная с Далласа, я разговариваю с мужчиной, которого встретила в Сиэтле. С тем, кто взял меня за руку и помог разобраться в состоянии, в
