унаследовал его.
Он посмотрел на неё внимательно, почти бережно.
— Такие люди не отдают власть. Они ею делятся — ровно настолько, насколько им выгодно.
Ванесса прикрыла глаза. В груди разливалась тяжесть, но не паника — зрелое, болезненное понимание. Давид, которого она помнила. Давид, которого она чувствовала. И Давид, о котором сейчас говорил Эрик, — все они существовали одновременно, наслаиваясь друг на друга, не позволяя выбрать простую правду.
— Ты не обязана делать выбор прямо сейчас, — добавил Эрик, уже мягче. — Но ты должна знать, в каком поле играешь. И что ставки там — не только твои чувства.
Он замолчал. А Ванесса осталась сидеть, ощущая, как прошлое и настоящее сжимаются вокруг неё, требуя решения, от которого больше нельзя будет спрятаться. Эрик шумно выдохнул, откинулся на спинку дивана и на секунду прикрыл глаза, словно решаясь договорить самое неприятное.
— Я заговорил об этом не из желания настроить тебя против него, — произнёс он наконец. — Просто… снова поползли слухи. Про помолвку Дзержинского с Серебрянниковой. В их кругах такие вещи не рождаются на пустом месте.
Он посмотрел на Ванессу прямо, без попытки смягчить смысл.
— А если понадобится, брак с тобой расторгнуть — не проблема. Юридически всё можно провернуть быстро и чисто. Особенно для человека его уровня.
В комнате повисла тишина. Ванесса не сразу отреагировала. Она смотрела в одну точку, будто перебирая внутри себя уже знакомые образы: Давид за рулём, его спокойный голос, его руки — и холодные формулировки, которыми сейчас оперировал Эрик.
— Мне… — она медленно вдохнула, — мне стоит поговорить с Давидом. Открыто. Без недомолвок.
Эрик кивнул почти сразу, словно именно этого и ждал.
— Это правильное решение. Самое взрослое и честное из возможных.
Он немного помолчал, затем напряжение в его плечах ослабло, и на губах появилась лёгкая, почти домашняя улыбка.
— А сегодня… давай просто пообедаем вместе? Без разборов, без кланов и фамилий. Просто проведём время.
Ванесса подняла на него взгляд и впервые за вечер улыбнулась по-настоящему тепло.
— Давай, — согласилась она. И тише добавила: — И… спасибо тебе. За всё. Ты сделал для меня больше, чем должен был.
Эрик покачал головой, вставая с дивана.
— Я не мог поступить иначе, — сказал он спокойно. — Ни тогда, ни сейчас.
Он протянул ей руку, помогая подняться, и в этом простом жесте не было ни требования, ни надежды — только присутствие. И Ванесса это почувствовала.
Глава 113
Давид холодно посмотрел на Серебрянникова-старшего, не скрывая раздражения. Взгляд был ровный, тяжёлый, из тех, под которыми люди обычно начинают говорить быстрее и громче — словно это может что-то изменить. Не меняло.
Алекс Владиславович уже минут пятнадцать ходил по кругу. Голос у него был мягкий, вкрадчивый, с тем особым оттенком уверенности, который появляется у людей, привыкших считать договоры чем-то вечным, а чужую волю — временной помехой.
— Давид, ты же понимаешь, — снова начал он, сцепив пальцы на столе, — договор был заключён с твоим отцом. Такие вещи не отменяются просто потому, что времена изменились. Никто и никогда не позволял себе нарушать подобные договорённости.
Рядом с ним сидела Мириэн. Идеальная осанка, безупречный макияж, мягкая улыбка — будто они не обсуждали брак как сделку, а выбирали вино к ужину. Она периодически переводила взгляд с отца на Давида, кивая, словно подтверждала каждое слово.
— Я готова на всё, — добавила она тихо, но так, чтобы это прозвучало весомо. — Абсолютно на всё, если речь идёт о нашем союзе.
Давид медленно выдохнул через нос. Он даже не сменил позы, лишь чуть сильнее сжал подлокотник кресла.
— У меня уже есть жена, — сказал он спокойно.
Фраза прозвучала как точка. Но не для Серебрянникова.
— Формальность, — отмахнулся Алекс Владиславович почти снисходительно. — Бумаги, которые можно переписать. Ты сам знаешь, насколько это решаемо. А наш союз… — он наклонился вперёд, понизив голос, — это выгодно. Нам есть что предложить. Очень многое.
Мириэн словно ждала паузы.
— Кстати, — произнесла она будто между делом, — у меня сейчас небольшие сложности с бизнесом. Сеть салонов… давление, проверки. Я очень надеялась, что ты поможешь. Ты ведь всегда умел решать такие вопросы.
Давид посмотрел на неё. Долго. Внимательно. Без тени тепла. Внутри поднималось болезненное, злое раздражение — не вспышкой, а плотной волной, которую он привык держать под контролем. Он не хотел здесь быть.
Фобос сидел чуть в стороне, молчаливый, собранный. Именно он настоял на этой встрече. «Нужно поставить окончательные точки», — сказал он утром. Без эмоций. Как всегда. Деймос, напротив, даже не пришёл. Он высказался коротко и жёстко: «Кардинальные решения экономят время». Они всегда были разными. Фобос — за холодную ясность и закрытые двери. Деймос — за быстрые и необратимые действия. Два полюса, между которыми Давид держал баланс.
— Договор был с моим отцом, — наконец произнёс Давид, медленно, отчётливо. — И он утратил силу в тот момент, когда я встал во главе клана. Решения теперь принимаю я.
Он чуть подался вперёд, и улыбка Мириэн дрогнула — почти незаметно.
— Моя жена — не формальность. И ваш бизнес — не моя проблема.
В этой зоне ресторана стало тихо. Настолько, что было слышно, как тикают часы на стене. Фобос едва заметно кивнул. Точки начинали расставляться.
Алекс Владиславович кашлянул, будто тишина показалась ему слишком опасной.
— Давид, — заговорил он снова, торопливо, — всегда можно пересмотреть условия. В конце концов, Мириэн готовили именно под тебя. С детства. Она знает твои привычки, твои вкусы, твои слабости. Она сделает всё, что потребуется.
Мириэн уловила этот тон мгновенно. Улыбнулась — мягко, почти ласково — и, не спрашивая разрешения, поднялась со своего места. Ткань вечернего платья тихо шуршала, когда она опустилась перед Давидом на колени, прямо посреди ресторанного зала. Не театрально — уверенно, будто это был заранее отрепетированный жест.
— Всё, — повторила она тихо, глядя снизу вверх. Взгляд доверчивый, покорный, лишённый стыда. — Я правда готова на всё.
Её ладони скользнули по его бёдрам — медленно, уверенно, как подтверждение слов, а не просьба. В этот миг Давид поднял глаза… и окаменел.
В зону ресторана вошли Ванесса и Эрик. Ванесса увидела сцену сразу. Не фрагмент — целиком. Колени. Платье. Чужие руки. Секундный ступор — будто мир на мгновение завис, а потом резко сорвался. Она развернулась и почти выбежала из ресторана, не сказав ни слова. Дверь распахнулась слишком резко, ударив по тишине, и тут же захлопнулась. Эрик задержался на долю секунды. Торжествующая усмешка тронула его губы — холодная, понимающая. Он бросил быстрый взгляд на Давида и вышел
