тишине. Давид остался один. Докурил, затушил окурок о металлическую урну. Достал телефон. Имя «Ванесса». Гудок. Второй. Третий. Тишина. Он сжал челюсть, сбросил вызов, тут же набрал снова. Ответа не было.
— Чёрт… — выдохнул он сквозь зубы. Пальцы на секунду замерли над экраном, потом он выбрал другой контакт.
— Фобос.
— Да, — ответили почти сразу.
— Где она? — без предисловий.
— В гостинице. В своём номере. Одна, — короткая пауза. — Даже Лирмана выгнала. Сказала, что хочет побыть одна.
Давид прикрыл глаза. На миг. Слишком много всего навалилось разом.
— Ясно, — сказал он и уже собирался сбросить вызов.
— Давид, — неожиданно добавил Фобос.
— Что? — раздражённо.
— Не лезь к ней сейчас. Дай ей остыть.
Давид замер.
— Она только вернула память. Это удар, — спокойно продолжил Фобос. — Информация, эмоции, прошлое — всё сразу. Если ты сейчас начнёшь давить, она закроется.
— Лирман пытается увести её у меня, — процедил Давид. — Ты это понимаешь?
— Понимаю, — так же спокойно. — Но не уведёт. Ванесса всегда была с характером. Если уйдёт — значит, сама. А если останется — тоже по собственной воле. Ей нужно время.
Тишина повисла между ними.
— Ты сегодня слишком разумный, — мрачно сказал Давид.
— Это моя работа, — хмыкнул Фобос. — Иногда быть совестью.
Давид скривился, но всё же выдохнул:
— Услышал. Советчик хренов… и совесть такая же.
Он сбросил вызов, постоял ещё секунду, потом направился к выходу. Через полчаса его машина уже неслась по ночной дороге, оставляя за спиной город. Особняк встретил тишиной и темнотой. Дом без неё был пустым. Слишком большим. Слишком холодным.
Давид вошёл внутрь, закрыл за собой дверь и впервые за долгое время почувствовал не злость и не ярость — а ожидание. Тяжёлое. Непривычное. Он дал ей время. Но ровно на столько, на сколько был способен.
Глава 115
Ванесса лежала на широкой гостиничной кровати, утонув в белых простынях, которые почему-то казались холоднее обычного. Свет был выключен, только город за окном жил своей ночной жизнью — редкие отблески фар скользили по потолку, будто чужие, равнодушные мысли.
Она смотрела в темноту и снова, в который раз, прокручивала перед глазами одну и ту же сцену. Ресторан. Приглушённый свет. Давид — напряжённый, холодный. И Мириэн. Как она опустилась на колени. Прямо там. У всех на виду. Слишком уверенно. Слишком демонстративно. Будто знала, что делает. Будто имела на это право.
— Зачем… — прошептала Ванесса в пустоту.
Вопросы рвались один за другим, не давая ни секунды тишины. Почему они были там вместе? Почему Давид вообще позволил этой встрече состояться? Если всё в прошлом — зачем было давать ей даже шанс? А если не в прошлом?..
Мысль о договорном браке всплыла снова, болезненно, как заноза. Глупо. Рационально. Выгодно. Всё то, что так хорошо вписывалось в мир Давида и так плохо — в её.
«Может, она всё-таки что-то для него значит?»
«Может, я просто удобный эпизод?»
«Может, память вернулась — а место рядом с ним уже нет?»
Боль накатила внезапно, без слёз, без истерики — тупая, глухая, разливающаяся где-то под рёбрами. Она даже не могла толком объяснить себе, почему так больно. Не ревность — слишком просто. Не страх — слишком привычно.
Скорее осознание, что она снова стоит на краю — и не знает, сделает ли шаг он… или она сама отступит. Телефон на тумбочке завибрировал. Имя на экране она не смотрела — и так знала. Давид. Ещё раз. И ещё.
Ванесса отвернулась, прижала ладонь к груди, будто могла удержать там этот хаос. Она понимала: если ответит сейчас — сорвётся. Скажет лишнее. Услышит лишнее. А может — не услышит того, что ждёт.
— Почему так больно… — тихо сказала она, словно он мог её услышать.
Ей нужно было время. Разобраться, где в этой истории она — настоящая. Не жена задним числом. Не жертва. Не инструмент в чужих играх. А просто Ванесса. И тишина номера впервые за долгое время стала для неё не пустотой — а убежищем. Она продолжала лежать, уставившись в потолок, где тени от ночных фонарей медленно скользили, ломались, снова собирались. Мысли крутились по кругу, как заевшая пластинка, но в этом круге вдруг проступала странная ясность.
Давид никогда ей не лгал. Она знала это так же точно, как знала вкус кофе по утрам или звук собственного дыхания в тишине. Он мог умалчивать. Мог действовать за её спиной. Мог решать вместо неё — да. Но врать? Нет. И уж точно не предавать. И он никогда не просил доверять ему. Он просто делал так, что ему доверяли. Делами. Выбором. Риском.
— Тогда что не сходится?.. — прошептала Ванесса в темноту.
Если бы Мириэн что-то значила… он не тратил бы год на поиски. Не рвал бы кланы. Не делал бы её своей женой, даже задним числом, чтобы защитить. Это было бы нелогично. А Давид был кем угодно — жестоким, опасным, безжалостным, — но не нелогичным. И всё же картина из ресторана стояла перед глазами слишком чётко. Колени. Платье. Его застывший взгляд. И она — Ванесса — на пороге, лишняя.
Стук в дверь прозвучал неожиданно резко. Она вздрогнула, медленно выдохнула.
— Открыто, — сказала негромко, не поднимаясь.
Послышались шаги. Уверенные. Чуть тяжёлые. Эрик. Он вошёл в спальню, остановился, провёл ладонью по волосам, взъерошив их ещё сильнее, будто пытался привести в порядок собственные мысли.
— Я так и думал, что ты не спишь, — сказал он и посмотрел на неё внимательно, без обычной лёгкой улыбки.
Ванесса повернула голову.
— Ты что-то хотел? — спросила ровно.
Он подошёл ближе, но не сел сразу, будто колебался.
— Да, — наконец сказал он. — И, кажется, обязан это сказать.
Она приподнялась, села на кровати, подтянула колени, машинально укуталась одеялом.
— Говори.
Эрик сел напротив, опершись локтями о колени. Несколько секунд молчал.
— Я поступил подло, — сказал он прямо. — Осознанно.
Ванесса нахмурилась.
— В каком смысле?
Он поднял на неё взгляд.
— Я привёл тебя в ресторан именно в тот момент. Знал, что там будет Дзержинский. Знал, что встреча будет напряжённая. И… — он сделал паузу, — я хотел, чтобы ты увидела это. Хотел, чтобы ты видела Мириэн рядом с Давидом.
Ванесса медленно вдохнула.
— Ты хотел, чтобы я усомнилась в нём, — произнесла она не вопросом, а утверждением.
Эрик кивнул.
— Да. Потому что хотел, чтобы ты осталась со мной. А не вернулась к нему.
Тишина в номере стала плотной, почти осязаемой.
— Ты понимаешь, что это… — она запнулась, — низко?
— Понимаю, — не стал оправдываться он. — И всё равно сделал.
Она долго
