сводят с ума мои секреты.
Меня сводит с ума тайный роман с сыном бывшей невесты моего отца.
Меня сводит с ума то, что я влюблена в мужчину и до сих пор ему в этом не призналась.
Меня сводит с ума то, что я пересказываю все захватывающие подробности своей новой личной жизни… своей лошади.
Просто какое-то безумие.
То, что я вру всем самым близким людям — и делаю это так отвратительно легко, — делает ситуацию только хуже. Намного хуже.
— Я… я просто на взводе и завалена делами. Можно я тебе перезвоню?
— Ты серьезно? У меня что, нет даже пяти минут? Ты отменила Chuy’s[100]. — Ты никогда не пропускаешь Chuy’s, именно поэтому мы выбрали этот ресторан, ведь знали, что ты там точно появишься. Даже Дэймон уже начал чувствовать себя обделенным. Он думает, что нас с ним заменили.
— Он правда так сказал?
— Ага. Сказал, а потом тут же подцепил нашу официантку, — сухо добавляет она.
— Ту, с родинкой?
— Именно ее.
— Ну, она страшненькая.
— Ты ужасно врешь, — вздыхает Холли.
— Поверь, я в курсе. Прости, детка.
— Да ладно. Это просто Дэймон, он всегда такой. Казалось бы, я уже должна была к этому привыкнуть, да?
— Он идиот.
— Идиот, который теперь гадит там, где мы едим. Совсем не ОК.
— Еще бы, — соглашаюсь я. — Так что, если в его буррито из-за его похождений окажется что-нибудь лишнее, это целиком его проблема.
— Спасибо, что напомнила, почему я всё время тебя прощаю. Скучаю.
После ее слов я прихожу к одному простому и неприятному выводу.
Я стала той самой девушкой.
Та самая, которая забивает на друзей и семью из-за новых отношений. Отвратительная привычка, в которую я поклялась никогда больше не вляпываться после прошлого расставания. Хотя, если быть честной, большую часть ужинов с родителями я всё же не пропускаю. Может, это паранойя, но мне кажется, я не раз ловила на себе их затяжные взгляды, когда приезжала к ним. И каждый раз, выезжая с их подъездной дорожки, я ощущаю, как груз вины становится еще тяжелее. А после утреннего замечания Рози становится ясно: люди, которых я так старательно обманываю, начинают что-то подозревать.
И пусть всего несколько минут назад я отчитала Истона за эти слова, всё происходящее и правда начинает напоминать фарс.
— В эту среду я буду, — заявляю я, давая обещание, которое не собираюсь нарушать. — Вся «Маргарита» за мой счет, пока сможешь пить. Договорились?
— Договорились.
— Тогда сольем Дэймона и устроим девичник. Никого больше, только мы.
В висках начинает нарастать головная боль. Кровь яростно пульсирует, мысли мечутся и сталкиваются между собой. И хотя мне хочется успокоить Холли, я торопливо ищу повод свернуть разговор.
— Слушай, папа меня зовет. Я перезвоню тебе после обеда, ладно?
— Ладно, — отвечает она. Явное недоверие в ее голосе лишь укрепляет мой вывод: помимо того, что я паршивая дочь, я становлюсь еще и отвратительной подругой.
— Я правда перезвоню. Люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю.
Следующие несколько минут я упираюсь ладонями в стол и практикую дыхательные техники, собирая по кусочкам остатки самообладания и здравого смысла. Переворачиваю телефон экраном вверх, готовясь как следует устроить Истону разнос за его беспечность. Но стоит мне прочитать сообщения, как злость быстро сходит на нет.
ИК: Ответь. Мне нужно услышать твой голос.
ИК: Черт. Ответь, красавица.
ИК: Я чувствую твою злость даже из Вайоминга. Это было безрассудно и чертовски глупо. Я больше не буду звонить тебе в офис. Пожалуйста, не злись. Прости.
Откинувшись на спинку кресла, я перечитываю его сообщения, и сердце наполняется теплом. Он просто ведет себя как парень. Или, по крайней мере, старается. Между нами неожиданно легко выстроился ритм, даже несмотря на тайну и наш бешеный график. Эта неделя стала исключением из-за его концертов один за другим. Пока он скучает по мне, у меня буквально болит всё от желания быть рядом с ним.
Хотя я ни за что не променяла бы последние два месяца с Истоном ни на что другое, постоянное балансирование между всем этим начинает меня изматывать. Я бросаю взгляд в папин кабинет и чувствую укол из-за той намеренной дистанции, которую между нами выстроила. Мне не хватает откровенности с ним во всем, что касается моей жизни, в том числе отношений. Мне не хватает наших посиделок с пивом после работы, приглашений на ужин, от которых я в последнее время всё чаще отказываюсь.
На секунду я задумываюсь, а вдруг Истон прав. Может, я действительно придаю слишком большое значение прошлому наших родителей. Я никогда не боялась отца, как бы сильно ни облажалась. Возможно, решение куда проще, чем я себе представляю. Просто зайти к нему в кабинет, всё рассказать, извиниться и объяснить.
Быть с Истоном больше не ощущается как выбор, который причиняет боль. Это выбор, который делает меня счастливой. До головокружения счастливой. Последние восемь недель без сомнений стали лучшими в моей жизни, а папа всегда давал мне понять, что мое счастье для него превыше всего.
Решив признаться во всем как можно скорее, я начинаю набирать сообщение Истону, понимая, что слишком затянула с ответом. Особенно учитывая, что он уверен, что я злюсь на него.
Я набираю короткий ответ. Тот самый текст, который за последнюю неделю печатала уже с десяток раз.
Я: Я люблю тебя.
И стираю эти три слова снова. Признаваться ему в чувствах по смс — не то, как я хочу это сделать. Но сейчас это единственный ответ, который мне по-настоящему хочется отправить. Вместо этого я выбираю предельную честность, которую он сделал для меня такой естественной за всё время, что мы вместе.
Я: Я тоже по тебе скучаю. Очень. Мне нужно было услышать твой голос.
Я нажимаю «отправить» и сразу же начинаю печатать снова.
Я: Я больше не хочу прятаться. Если это значит быть безрассудной и глупой, значит, я буду безрассудной и глупой вместе с тобой. Быть с тобой делает меня счастливой. Все близкие мне люди видят, что я изменилась, и я хочу сказать им почему. Хочу рассказать, кто ты и что ты для меня значишь. Кому я принадлежу. Я не злюсь, клянусь, и объясню это твоему члену лично. Кстати, он не сломан. Он просто слушается свою новую хозяйку. Береги себя. ХХ
Я отправляю второе сообщение без
