хотела отключаться, — я поворачиваюсь к Нику спиной. К тому самому Нику, который недавно признался, что я ему не нравлюсь — который предложил работу только потому, что думал, будто я откажусь.
Забавно, что игнорирование кого-то — это действие. Приходится заставлять себя перестать постоянно ощущать его присутствие. Даже когда пытаюсь этого не делать, мое тело знает, где он находится, пока тот пробирается через вечеринку.
Я замечаю, как он разговаривает с брюнеткой в красивом платье, расшитом бисером. Ее рука дважды соскальзывает на его плечо — и ни разу Ник не отстраняется. Я крепко сжимаю бокал с вином и стараюсь игнорировать раздражение.
Это обычное дело. Женщин тянет к нему из-за денег или ужасной репутации, как и Мэдди несколько недель назад.
Он ловит меня, когда направляюсь к бару, чтобы долить вина. Ловко преградив мне путь, Ник движется грациознее, чем можно было бы ожидать от мужчины его роста и телосложения.
— Блэр.
Я смачиваю губы.
— Ник.
— Ты покинула группу поклонников, — взгляд проносится над головой к чему-то вдалеке, прежде чем вернуться ко мне.
— Друзей, — поправляю я.
— Плебеев, — продолжает он. — Свиты. Пиявок. Выбирай любое.
Я переминаюсь с ноги на ногу.
— А та женщина, с которой ты разговаривал, разве не интересовалась исключительно твоим богатством?
— Конечно, интересовалась, — говорит он гладко. — И у меня на этот счет нет ни малейших иллюзий.
— У меня тоже, — но даже когда произношу это, вспоминаются его слова со свадьбы Спенсер, когда сказал, что я — трофей.
— Конечно нет, — растягивая слова, говорит он. — Ты, вероятно, знаешь всех в этом зале, верно? Блэр Портер, приглашаемая повсюду, друг для каждого.
Выпад достигает цели. Он говорит это не как комплимент — это предельно ясно.
— Уж лучше быть другом для всех, чем другом ни для кого, — сладко произношу я.
— Я не удивлен, что ты видишь это именно так. Но будь осторожна. Твой социальный статус, вероятно, падает с каждой секундой, пока стоишь здесь и разговариваешь со мной, — похоже, эта мысль доставляет ему удовольствие.
Я делаю глоток вина, чтобы выиграть время.
— Я не знала, что ты появишься, — говорю я наконец. — Благотворительность, кажется, не в твоем стиле.
— Так и есть, — его взгляд снова мелькает над моей головой. — Твои друзья смотрят на меня волком, особенно тот, похожий на ласку. Это весьма забавно.
Я подавляю желание обернуться.
— Игнорируй их.
— И зачем им это делать? Ты им что-нибудь обо мне рассказывала?
— Ничего, — говорю я правду. — Я почти уверена, что в данном случае репутация идет впереди тебя.
Его глаза сужаются.
— Кто из них Андре?
Приходится взять лицо под контроль, чтобы скрыть удивление. Он запомнил имя последнего парня, с которым я встречалась? И тут до меня доходит — Скай упоминала его в прошлые выходные, за ужином. На самом деле, пригласила в шале.
— Он не смог прийти, — сладко говорю я. И это не совсем ложь. Он не смог прийти по причине того, что его не приглашали.
Ник пожимает плечами.
— Какая жалость. Уверен, мне было бы приятно с ним познакомиться.
Ему было бы неприятно знакомиться с тобой, думаю я.
— Неужели? Это необычайно любезное замечание со стороны того, кто никогда не бывает любезным.
— Любезным, — фыркает он. — Как будто ты когда-либо была любезна со мной.
И, возможно, виной тому два бокала вина или гнев из-за его мимолетных комментариев, но следующие слова я буквально выпаливаю.
— Ты первым мне нагрубил.
Даже произнося это, я слышу, как по-детски это звучит.
Ника это, кажется, не беспокоит. Вместо этого он делает глоток бренди, нахмурившись.
— Напомни-ка.
— Та игра в покер, — говорю я, убирая волосы за ухо. — Я попросила разрешения присоединиться, и ты отказал мне на глазах у всех присутствующих.
Он выглядит потрясенным, но затем смеется. Это мрачный смех.
— Это? Да я тебя спасал! Те парни были полными подонками.
— Как и ты.
— Как и я, — соглашается он. — Как я и сказал — спасал тебя. Та игра была не для тебя. Сколько тебе было, девятнадцать? И ты младшая сестра Коула?
— Мне только исполнилось двадцать один, — я скрещиваю руки на груди. Если это и есть причина, то не было повода грубить — как и не было повода грубить на каждом шагу с тех пор. — Движимый альтруизмом? Прости, если я на это не куплюсь.
Ник качает головой. Не в первый раз я задаюсь вопросом, был ли у него когда-нибудь сломан нос.
— Я не удивлен.
— Полагаю, вежливость предназначена только для работы.
— Таков был наш уговор, да, — он салютует мне бокалом бренди, и голос так и сочится снисхождением. — Распространить ее на круглосуточный режим, вероятно, было бы более утомительно, чем ты в силах вынести.
Я? Это я всегда хотела быть только его другом. Я стискиваю зубы.
— Я еду в эту лыжную поездку, — решительно заявляю я.
Если его и беспокоит эта резкая смена темы, он этого не показывает.
— О, я тоже, — парирует он.
— И я отличная лыжница.
— Как и я.
— Великолепно.
— Идеально.
Мы стоим, в упор глядя друг на друга. Сердце колотится, я осознаю, насколько ближе мы стоим друг к другу, чем в начале разговора. Глаза Ника — темное пламя. Впервые за долгие годы я чувствую, что он смотрит на меня и видит именно меня, а не младшую сестру Коула. Возможно, ему не нравится это, но все равно ощущается как победа.
— Мистер Парк! — голос прерывает нашу дуэль взглядов. Рядом с Ником появляется дородный мужчина, чья нервная улыбка прячется в усах. Томас Йорк, глава комитета по сбору средств.
Лицо Ника возвращается к заученной бесстрастности так быстро, что я задаюсь вопросом, не привиделось ли мне это страстное раздражение.
— Мистер Йорк.
— Простите, что прерываю вашу, э-э, дискуссию, но мои люди сообщили, что я должен найти вас как можно скорее. Что ж, вот и я.
Я с восхищением наблюдаю, как Ник кивает.
— Спасибо, что нашли время. Давайте поговорим. Если вы меня извините, мисс Портер...
Я выдаю самую широкую, самую сияющую улыбку.
— Конечно. Было очень приятно познакомиться с вами, мистер Йорк. И, мистер Парк... берегите себя. Я хочу, чтобы вы были в идеальной форме, когда обгоню вас на склоне.
Глаза Ника поблескивают в тусклом свете.
— Готовься проиграть, — бросает он.
6
Ник
Уистлер с высоты — то еще зрелище. По моей просьбе вертолет делает лишний круг, прежде чем начинаем снижаться над заваленным снегом пейзажем. Горы тянутся ввысь, темно-зеленые сосны едва заметны
