к Чарльзу.
— Сначала высадите мисс Портер, — распоряжается он.
— Слушаюсь, сэр.
Я хмурюсь, глядя на него. Он собирается куда-то после? Что-то внутри меня сжимается, когда думаю о том, как мало знаю о его личной жизни. Ничего об отношениях или их отсутствии. Ничего о том, как он проводит время, или, собственно, с кем.
— Завтра на работе об этом ни слова, — говорит он.
— Я и не планировала.
— Хорошо. И помни о нашем уговоре.
Приличие и прибыль. Я отвожу взгляд от него на огни Сиэтла. У меня есть работа, которую нужно сделать, собственный бизнес, который нужно начать, а теперь еще и племянник или племянница на подходе. Неприязнь Ника должна волновать меня в самую последнюю очередь.
— Не забуду, — клянусь я.
5
Блэр
История повторяется на следующих же выходных.
Я стою в компании друзей с бокалом вина в руке. Это мероприятие — ежегодный осенний вечер по сбору средств — привлекает огромную толпу. Мой брат бывал здесь постоянно, но они со Скай слились в последний момент. Когда я спросила, почему, он, смеясь, ответил, что нужно выбрать цвет для детской. В девять часов вечера? Он знал, что это лишь отговорка, и я это знала, но по телефону звучал таким довольным, что я просто пожелала удачи.
Мой брат — отец.
Большую часть этой недели я провела в раздумьях о том, какой тетей хочу быть. Думаю, я остановилась на веселой — это ключевое — но все же авторитетной. Веселой, но доброй. Той, кому ребенок сможет позвонить в те неизбежные подростковые годы, когда влипнет в неприятности, но побоится идти к Коулу или Скай.
— Блэр? — голос Мэдди долетает до меня, и я заставляю взгляд снова сфокусироваться. — Мы тебя на какое-то время потеряли.
— Ой, прости. Просто много всего в голове.
— Я слышал, ты начала над чем-то работать, — Джон прислоняется к барному столу с лукавым огоньком в глазах. — Умоляю, избавь нас от мучений и скажи, какой фантастический новый проект ты представляешь?
— Художественная выставка под кураторством единственной и неповторимой Блэр Портер? — нараспев произносит Мэдди. — Или, быть может, новый отель «Портер», декорированный модной Блэр.
Компания смеется, и я заставляю себя рассмеяться вместе с ними.
— Хорошие догадки, но нет. Думаю, придется хранить это в секрете еще немного, — говорю я, кокетливо отпивая из бокала.
— О, ну избавь нас от мучений!
— Думаю, стоит помучиться еще немного, — дразню я. По правде говоря, я не вижу смысла делать достоянием общественности тот факт, что работаю на Ника — вообще никогда. Это породит вопросы, и я боюсь, что запутанная логика не будет понятна никому, кроме меня самой, и, возможно, его.
Тейт вскидывает бровь.
— Мы наконец-то увидим твое возвращение в качестве дизайнера, Блэр?
Среди компании раздается хор восторженных вздохов. Я нацепляю на лицо беззаботную улыбку.
— Придется просто подождать и увидеть.
— Ты даже мне не можешь сказать? По старой памяти?
Я закатываю глаза. В старшей школе мы были одноклассниками и даже недолго встречались, но сейчас не более чем вежливые знакомые.
— По старой памяти, я считаю, что все еще должна тебе пощечину за выпускной. Кто меня кинул?
Его улыбка становится шире.
— Можешь воспользоваться этим правом в любое время. Я был дураком.
— Буду иметь это в виду, — сухо говорю я, и взгляд соскальзывает с него на смешивающихся гостей за спиной. Сегодня здесь много знакомых лиц. Лениво помешивая вино в бокале, я в пол-уха слушаю, как Мэдди пускается в обсуждение какого-то знакомого.
— Он ужасно расстроен, — говорит она. — Знаете ли, семейный бизнес пускают под нож.
— Ну, они его продали, — говорит Джон. — Меньшее, что могут сделать, — это смотреть.
— О ком мы говорим?
— О Брайсе Адамсе, — отвечает Мэдди. — Кажется, ты встречала его отца на свадьбе Спенсер?
В горле жжет что-то кислое.
— Да. Да, встречала. Он расстроен?
— Парк купил «Би. Си. Адамс», — говорит Тейт. — Хотя уверен, ты это и так знаешь.
Они все посмеиваются, зная о связи между Ником и Коулом, а также о широко известном факте, что мы с Ником не ладим. Я делаю глоток вина и игнорирую то, как тянет желудок.
Сокращения, которые Ник провел на прошлой неделе, были радикальными. Закрыты еще сорок магазинов по всей стране. Все запасы направляются в один центральный пункт, чтобы упростить онлайн-продажи. Он пытался спасти тонущий корабль.
Неужели они этого не видели? Я смачиваю губы, гадая, есть ли что-то, что могу сказать по этому поводу.
— И раз уж речь зашла о дьяволе... — говорит Джон, и его голос затихает.
В голосе Мэдди слышится недоверие.
— Он никогда не приходит на такие мероприятия.
— Не знаю, с чего это он начал, — бормочет Тейт. — Благотворительность — тоже повод для мародерства?
— Ты просто ревнуешь, — говорит ему Джон. — Он очень разбогател на грабежах. Мы все знаем, что твой трастовый фонд поистрепался.
— Да, именно в этом все дело. Меня раздражает собственная мораль.
Я едва слушаю их чепуху. Глаза сканируют толпу в поисках высокой фигуры и коротко стриженных волос. Мужчины с вечно недовольной гримасой и телосложением бойца.
Я нахожу его — он стоит, прислонившись к бару. Темный костюм плотно облегает фигуру, подчеркивая разворот плеч и длину ног. Бокал бренди покачивается в пальцах. Взгляд, которым он обводит собравшихся гостей, такой же бесстрастный, как обычно.
И в этот момент я понимаю, что никогда по-настоящему не видела Ника в обстановке, которой он принадлежит. Он вечно в стороне, не в своей тарелке, другой. Есть ли место, где он просто существует?
Он поворачивает голову в мою сторону. Наши глаза встречаются.
Между нами, должно быть, метров двадцать, но я вижу его вскинутую бровь так отчетливо, будто тот стоит рядом. Он слегка наклоняет голову, не более чем на сантиметр, но это приветствие.
Я едва заметно киваю. Прошедшая неделя была мучительно вежливой. Мы редко работали вместе, так как я отчитываюсь перед Джиной, но те моменты, когда оказывались в одной комнате, были похожи на какую-то безумную адаптацию Остин. Да, благодарю вас. Нет, благодарю вас. Да, пожалуйста, сэр. Я буду иметь это в виду. Не будете ли вы так любезны?
Мы не сказали друг другу ни единого слова, не связанного с работой.
— Блэр?
Я отрываю взгляд от темных глаз Ника.
— Да?
— Ты злишься на него сильнее обычного? — в голосе Мэдди слышится беспокойство. — Ты выглядела такой...
— Подавленной, — говорит Тейт.
На этот раз на моем лице расплывается искренняя улыбка.
— Вовсе нет. Я не
