и смотрит на мои ноги в колготках так, будто в них кроются все ответы мира. Я открываю рот, чтобы сказать «спасибо», но появление невестки нарушает момент.
Скай улыбается.
— Вы оба здесь! Ник, ты давно ждешь?
— Вовсе нет, — плавно произносит он. При всех проблемах с ним, я никогда не видела, чтобы Ник был хоть с кем-то, кроме жены брата, неизменно вежлив.
Наверное, потому что знает: его вышвырнут на хрен, если хоть раз оступится. Не то чтобы у него когда-либо были такие сомнения в отношении меня.
Коул стоит к нам спиной, смешивая напитки у барной тележки в гостиной. Ему не нужно спрашивать, что нам нравится.
Мы с Ником неловко стоим бок о бок в ожидании бренди и мартини. Почему нас обоих пригласили на ужин? Прошло много месяцев с тех пор, как это случалось в последний раз.
— Мы заказали еду, — говорит Коул. Скай бросает на нас виноватый взгляд, но брат просто ухмыляется. — Времени готовить не было. К тому же, они готовят лучше, чем мы когда-либо смогли бы.
— Из «Таки»? — спрашиваю я.
— Из «Фаранга», — говорит Коул. — Но мысль про «Таки» хорошая. Оставим на следующий раз.
Скай усаживается на один из низких диванов и жестом приглашает меня присоединиться.
— Вы двое теперь начали работать вместе, верно? Рассказывайте.
О нет.
Так вот зачем нас пригласили? Чтобы отчитались о прогрессе? Я вижу то же мучительное осознание в глазах Ника, но он делает глоток виски, явно оставляя право ответа мне.
— Все хорошо, — уклончиво отвечаю я. — Я имею в виду, прошло всего два дня. Сегодняшний я провела в глубине склада одного из магазинов, пытаясь разобраться в их инвентаре.
— И? — спрашивает Коул, развалившись в одном из кресел. — Можно их вытащить?
Спрашивает брат, но Ник наблюдает за мной поверх края бокала. Что бы я ни сказала, это, без сомнения, будет прокомментировано завтра.
— Думаю, да, — осторожно говорю я, — но пока рано судить. Хотя, полагаю, это будет дорогостоящее мероприятие.
— Оу?
Мои глаза против воли встречаются с глазами Ника. Они сужены, но какую эмоцию выражают, я не могу разобрать.
— Ну, настоящий ребрендинг может включать в себя новую маркетинговую кампанию, новых моделей, новое лого... Уверена, мы обсудим это подробнее завтра.
Ник так и не подтвердил мои слова. Он просто смотрит, и от непонимания того, неодобрение это или интерес, мне хочется вылезти из собственной кожи.
Коул хмыкает, поворачиваясь к Нику.
— Хорошо, что ты купил это именно сейчас, старик. Дай им еще месяц, и Адамсы вбили бы компанию в землю.
— Скорее всего, — отвечает тот. — Но они также ходят и раздают интервью любому журналисту, который готов слушать их слезливые истории.
— Я видела, — добавляет Скай. — Как там «Уолл-стрит джорнел» это назвал? «Американская жемчужина»?
Ник кивает, губы кривятся в мрачном удовольствии.
— «Американская жемчужина пала жертвой стервятников» — таким был заголовок.
Интересно, каково это — нести на себе груз такой репутации. Видеть, как тебя снова и снова поносят в национальной газете...
В соседней комнате звонит телефон, и Скай вскакивает.
— Это, должно быть, еда.
Брат плавно поднимается на ноги. Возвышаясь над Скай, он кладет руку ей на поясницу.
— Я помогу донести.
И вот мы с Ником снова одни. Я делаю глоток мартини и смотрю на камин. Над ним висит фотография Коула и Скай в рамке — в день свадьбы. Нарциссы, думаю я, но не без нежности.
— Дорогостоящее мероприятие, значит?
Взгляд возвращается к Нику. Он пристально смотрит на меня, на переносице залегла складка.
— Да. Я не думаю, что сделать его прибыльным невозможно, но нужна встряска.
— И это твое профессиональное мнение.
— Да, — медленно произношу я. — А чье же еще оно может быть?
Он бросает взгляд мимо меня, на озеро вдали и на россыпь огней домов, стоящих вдоль берега.
— Почему ты на самом деле согласилась на эту работу?
— Потому что ты думал, что я этого не сделаю.
На это Ник на самом деле улыбается. Это не улыбка истинного счастья, она кривая и косая, но все же улыбка.
— Я рассчитывал на то, что ты не согласишься.
— Я так и поняла. Что, ты ведь не думал, что я дам победить просто так, а?
— Надеялся, — говорит он. — И что теперь? Ты согласилась, а теперь собираешься намеренно саботировать мой бизнес? Дорогостоящее мероприятие, — фыркает он.
Какое бы кривое веселье я ни чувствовала, оно улетучивается. Я ставлю бокал так сильно, что боюсь, он разлетится вдребезги.
— Ты искренне веришь, что я на такое способна?
— Просто чтобы досадить мне? Конечно.
Я сверлю его взглядом, желая, чтобы тот упал замертво от силы. Но Ник не падает, глядя на меня в ответ так, будто я его худший кошмар.
Как будто не был моим первым.
— Не переворачивай все с ног на голову, — шиплю я. — Знаю, ты надеешься, что я провалюсь, чтобы мог и дальше верить, что я всего лишь никчемная сестра Коула. Так вот, этого не будет. Я отказываюсь.
— Надеюсь, что ты провалишься? У меня на кону миллионы долларов. Не льсти себе, Блэр.
— О, я редко это делаю, когда дело касается тебя, — я скрещиваю руки на груди. — Нам не обязательно любить друг друга.
— Слава богу, — бормочет он.
Я притворяюсь, что этот укол не причинил боли.
— Что нам действительно нужно, так это работать вместе. И вести себя прилично, ради них, — я киваю на дверь, за которой исчезли Коул и Скай. — Думаешь, ты на это способен, стервятник?
Если его и задело то, что я использовала газетное прозвище, он этого не показывает. Вместо этого протягивает руку.
Однажды я уже пожимала эту руку. Я до сих пор помню, каково это было — слабый шрам на внутренней стороне ладони, который интриговал меня с тех пор.
Я смыкаю пальцы вокруг его ладони. В крепкой хватке они почти исчезают. Он дважды пожимает руку, все это время впиваясь взглядом в мои глаза.
— Докажи, что я неправ, — говорит он. — Помоги сделать этот бизнес успешным, и я буду вести себя прилично.
— Хорошо, — процеживаю я. — За приличие и прибыль.
— За приличие и прибыль.
Мы киваем друг другу, словно подписали исторический мирный договор. В каком-то смысле так оно и есть. Никогда раньше мы открыто не признавали взаимную неприязнь. От того, что это было заявлено так прямо, что-то во мне съеживается.
Оказывается, есть разница между «просто знать» и «знать наверняка». Хочется спросить, почему мы вообще так и не стали друзьями. Но свирепый взгляд на его лице не позволяет подобным вопросам
