Как женщина.
Проблема только в том, что хочу его всего без остатка, но он не согласен со мной.
После наступления беременности мое тело иначе реагирует на ласки мужа. Острее, ощутимее. Разрешаю себе эти чувства и просто получаю удовольствие.
Карим закидывает мою ногу себе на бедро и входит до упора, выбивая из меня тихие стоны. Что-то шепчет, целует губы, сжимает мои соски и кончает внутрь.
— Доброе утро, — осыпает поцелуями скулы, губы, шею.
— Угу, — бормочу вместо слов.
Говорить совсем не хочется.
Выпутываюсь из объятий мужа и иду в душ. Планирую быстро искупаться в надежде, что Карим не придет сюда. Но он, будто специально, как привязанный идет за мной.
Выдавливает гель для душа, моет меня, будто я не в состоянии это сделать. Проводит мыльными руками по животу, и я немного дергаюсь.
Все это очень странно: я привыкла оставаться для Карима незаметной, но сейчас каждое его действие выглядит так, будто я что-то значу для него.
Ох, Ася, не обманывайся.
Мы молчим, вместе выходим из душа.
Я спешу надеть домашние брюки и свободную футболку. Пока Карим облачается в костюм, тороплюсь на кухню. Здесь заботливая Фатима уже приготовила завтрак, мне остается только сделать чай.
Обычно Карим на ходу пьет кофе и убегает, и я надеюсь, что так будет и в этот раз, но муж удивляет меня.
Он проходит, садится за стол, пододвигает к себе свою порцию:
— Приготовь мне, пожалуйста, кофе, — просит вежливо.
Щелкаю кофемашиной. Ставлю перед мужем чашку, сама сажусь на свое место, напротив Карима. Вяло ковыряю омлет с овощами, потому что утренняя тошнота не особо располагает к завтраку.
— Ты здорова? — спрашивает он с нотками тревоги.
— Вполне, — быстро отзываюсь я.
— Тебя тошнило вчера, — говорит с нажимом Карим, и я поднимаю на него взгляд.
Я бы сказала, что в глазах Карима тревога, но сомневаюсь, что это именно она.
— Сегодня уже нет, — веду плечом.
— Может, стоит показаться врачу? — выгибает бровь.
— Нет, — отвечаю твердо.
Не хватало еще, чтобы он узнал о беременности.
Замолкаем.
Я насилу запихиваю в себя завтрак, запиваю чаем. Карим не должен ни о чем догадаться.
— Чем займешься сегодня?
Медленно поднимаю взгляд и смотрю на своего мужа. У меня шок. Исмаилову никогда не было интересно, куда я езжу или мои интересы. С чего вдруг это все?
— Ничем, — быстро отвечаю.
Я хочу остаться дома в одиночестве.
Вообще я бы с удовольствием уехала в парк и погуляла там, но за мной будет ходить Максим, а компании я не желаю.
Карим поджимает губы. Вижу, собирается что-то сказать, но будто сам же тормозит себя.
— Если ты не хочешь, можешь не носить хиджаб, — произносит мягко после нескольких минут внутренней борьбы.
Вау. Это что-то новенькое.
— Что заставило тебя передумать? — спрашиваю тихо.
Карим допивает кофе и уносит чашку вместе с тарелкой, кладет их в раковину, оборачивается ко мне.
— Просто понял, что вчера перегнул палку. Я был на эмоциях, сказал и сделал много лишнего. Прошу прощения у тебя за это.
— Значит ли это, что я могу подать документы на развод? — смотрю на Карима устало. Мое единственное желание — залезть под одеяло и уснуть.
А после проснуться и понять, что это был просто сон.
У Исмаилова раздуваются ноздри, но он сдерживает себя:
— Нет. Развода не будет.
Опускаю взгляд.
Уходи.
Ну же! Уходи.
Карим подходит ко мне и целует в щеку. Все внутри меня замирает. Я не верю, что это происходит в реальности.
Исмаилов разворачивается и уходит, оставляя меня в долгожданном одиночестве. И я сижу, шокированная тем, что только что было. Карим старается наладить со мной контакт — или как все это понимать?
Отправляю Максима на заслуженный выходной, прислугу тоже распускаю. Сама зашториваю окна и ложусь в кровать. Я совершенно без сил. Их попросту не осталось. Я выжата как лимон и в физическом, и в эмоциональном плане.
Сплю, читаю на форумах о материнстве про то, что нужно для новорожденного ребенка. Прикидываю примерный список. Деньги нужны — однозначно. И много.
Нахожу информацию о том, куда можно положить деньги, создаю себе виртуальный кошелек, но перевод делать не решаюсь. Лучше закинуть наличкой.
Это будет мой первый шаг в сторону свободы.
Глава 12
Карим
Марианна постоянно звонит.
Я скидываю.
Она пишет сообщения.
Я не читаю.
Снова звонок.
— Да! — рявкаю я. — Неужели то, что я сбрасываю вызовы, не наводит тебя на мысль, что я не могу с тобой разговаривать?
— Карим, пожалуйста, мне нужно с тобой поговорить! — молит Марианна. — Приезжай ко мне, пожалуйста.
Час от часу не легче.
— Встретимся завтра в центре. Я скину тебе адрес и время.
Отключаюсь.
Нет, к Марианне я пока не готов ехать. И дело даже не отсутствии моих потребностей, они как раз таки на месте. Дело в Асе.
Иногда я забываю о том, что она всего лишь женщина. И вчера я явно перегнул палку. Чтобы женщину рвало во время секса со мной — это что-то за гранью.
Я отключился от реальности вчера, признаю. Перестарался. Мне хотелось ее до одури. Пометить собой, чтобы все вокруг знали, что она моя женщина. И только моя. Преподы, Мастера — нахуй всех.
Но если палку сильно гнуть, рано или поздно она сломается. Вчера это едва ли не случилось. Моя ошибка.
Мне не нужна сломленная женщина. Нужна живая, с горящим взглядом. Такая, какой стала Ася в последние дни.
Я не буду врать самому себе — меня охренеть как вставило. И эти ее показательные выступления на ковре, и все разговоры. Да, я хочу, чтобы вернулась кроткая и тихая женщина, какой была Ася еще месяц назад, но, с другой стороны…. ауч!
Как ни крути, биполярочка какая-то получается.
Для себя я решил одно: к Асе нужно искать подход и нащупывать баланс кротости и страсти, иначе никак. У нас не было свиданий, не было общения. Мы даже заговорили впервые на собственной свадьбе.
До этого я беседовал лишь с ее отцом, а Асият сидела рядом с опущенным взглядом, как и полагается чистой мусульманской девушке.
Это сложно, но теперь никакого давления и запретов, ведь это путь в никуда, а нам с Асей туда не надо.
Подход с балансом, это, конечно, хорошо, но контролировать свою женщину я не перестану. Набираю ее охранника. Максим тут же отзывается.
— Асият Расуловна выезжала сегодня куда-нибудь?
Фоном слышу музыку, звук железа. Качается, значит…
— Нет, Карим Дамирович. Мне дали выходной.
Не
