громко и возмущённо. Не трудно догадаться, что заявление друга также не привело парня в восторг.
Раздается гулкий смех, кто-то свистит. Я чувствую, как уши заливает жаром.
— Я не буду его целовать, — выпаливаю, даже не пытаясь подобрать слова помягче.
— Если отказываешься выполнять задание, придется выпить два штрафных, — ухмыляется Паха, поддевая меня этим «два» как ножом. Остальные радостно поддакивают, одна из девчонок тянет ко мне стакан.
Этот жуткий напиток… Нет, я не хочу. Одного стакана с головой хватило.
Я качаю головой.
— Нет.
Щеки горят.
Может, от злости, может, от стыда. И я не понимаю, что сильнее меня приводит в ужас — перспектива целовать этого самоуверенного мажора Тоху, или пить это гадкое пойло.
Слышу, как мерзавец бурчит:
— Да и слава богу.
И это, почему-то, щелкает во мне. Словно я снова объект чьего-то презрения, насмешки.
Словно я опять «хромая убогая», как они все прямо называют меня.
— Ладно, — неожиданно для самой себя выдаю. — Я выполню задание.
Тишина.
Потом кто-то свистит. А ещё я вижу физиономию Тохи, и от этого внутри поднимается странное злорадство. Он морщится так, будто я предложила залезть в помойку. Наверное, ради этого стоило пройти через все испытание. Чтобы увидеть его облом на лице.
— Серьёзно? — хрипло переспрашивает он, насмешливо щурясь.
— Серьёзно, — отвечаю я.
Я поднимаюсь. Ноги едва держат, но это не из-за хромоты, просто от переживаний. Я ведь никогда не целовалась.
Все вокруг шумят, подначивают, смеются. Я стою перед ним. Упрямо смотрю в глаза.
— Хромая, ты пожалеешь, — рычит Тоха, но мне плевать.
Я просто наклоняюсь, касаюсь его губ.
Коротко. Всего на пару секунд. Даже не успеваю понять, что чувствую. Как будто ничего.
Просто делаю и отстраняюсь.
— Не-е-е, так не пойдет! — ржёт Паха. — Что это было? Детский чмок? Давай, хромая, с языком, с глубоким проникновением!
Рёв смеха. Возгласы. Кто-то хлопает.
Тоха резко оборачивается к нему.
— Бля, завали ебало, Пах! — рычит.
Но поздно. Все уже веселятся. Я слышу свои мысли, как сквозь стекло.
«Господи, зачем я вообще сюда пришла?»
— Правила есть правила, — ухмыляется Паха, поднимая стакан, намекая мне на то, что меня ждет, если откажусь. — Хочешь остаться в игре — сделай как положено!
Я закрываю глаза на секунду. Вдох. Выдох. Но повторить попытку я не могу, потому что желудок резко сворачивается в узел. Всё плывёт перед глазами. Ком подступает к горлу.
Только успеваю прикрыть рот рукой, как меня едва не выворачивает.
Резко вскакиваю и бегу вперёд.
— Эй, хромая, ты куда?! А как же поцелуй?! — кричит кто-то вслед. Снова едкий смех.
— Испугалась! Целоваться не умеет! — поддакивает другой.
— Тебе повезло, Тох! А то бы стошнило прямо на тебя! Да и тебя тоже!
Гулкие смешки догоняют меня, когда я бегу по коридору. Ноги заплетаются, ступни будто ватные.
Сердце бьется где-то в горле. Каким-то чудом нахожу туалет. Закрываюсь.
И тут вся эта выпитая мною бурда выходит наружу. Меня рвет долго.
Желудок будто выворачивается. В конце остаются только спазмы и слабость.
Потом я сижу на холодной плитке, сжимая череп руками. Хочется просто исчезнуть.
От унижения, от тошноты, от того, как они все ржали, как смотрели на меня. В конце концов слезы сами текут. Горячие, злые.
Я шмыгаю носом, желудок снова ноет. Все, хватит. Сейчас уйду. Пусть думают что хотят.
Плевать, что завтра стану их любимой шуткой. Пусть считают меня кем угодно — трусихой, лохушкой, убогой… Плевать.
Встаю и подхожу к зеркалу. Да уж, глаза красные, распухшие. На щеках пятна. Щелкаю кран, холодная вода бьёт в руки. Умываюсь, вдыхаю, пытаюсь вернуть дыхание.
Надо просто тихо уйти. Незаметно.
Сбежать. Чтобы никто меня не увидел и не смог остановить.
Пусть думают, что я слабая. Пусть издеваются. Главное — не видеть больше их лиц.
Вытираю лицо, оборачиваюсь к двери, беру за ручку, но… Она не двигается.
Щелк. Ни туда, ни сюда.
— Да ладно, — шепчу.
Дергаю сильнее. Ноль реакции.
— Нет, нет, нет… — начинаю тянуть с силой, аж болит кисть.
Все тщетно. Замок заел.
Я бью кулаком по двери.
— Эй! — кричу. — Эй, откройте!
Музыка за стеной орет ещё громче. Бас будто гудит внутри черепа. Меня никто не слышит.
Я стучу, бью, плечом пытаюсь вытолкнуть эту проклятую дверь. Без толку.
Кажется, игра продолжается. Но уже без меня.
Никому нет до меня дела. И вряд ли кто-то кинется меня искать.
Обессилено опускаюсь на пол.
Минуты тянутся, тоска давит грудь, а слёзы возвращаются сами собой.
Вселенная точно надо мной издевается. Даже сбежать нормально не могу.
Наклоняю голову к коленям, пытаюсь успокоиться, но вдруг…
Что-то меняется.
Музыка резко стихает, будто кто-то выдернул вилку из розетки.
Наступает странная тишина.
Я поднимаю голову, пытаюсь прислушаться к звукам.
— Что происходит? — шепчу себе под нос.
В ответ слышу лишь хаотичные шаги, потом чей-то крик.
Паника.
— Бля! Внатуре горим! — доносится через дверь испуганный мужской голос.
У меня по спине пробегает холод.
В нос ударяет запах дыма.
Глава 14
Тоха
Девчонка исчезает за углом.
Толпа ржёт, кто-то из компании подаёт голос:
— Вот это ты, Тоха, эффект произвёл! У неё организм не выдержал!
Все давятся от смеха. Паха лыбится так, сука, аж зубы сверкают.
У меня внутри всё сводит. Не потому, что жалко девку — нет, хер с ней. Просто сам Паха ебаный клоун. Взял, подставил. Щас будет ходить и везде рассказывать, как он грамотно всех «развеселил».
Сжимаю кулаки под столом. Пусть только откроет рот ещё раз, у него зубов точно меньше станет. Такие шутки мне нахуй не нужны. Где-то глубоко под кожей что-то дергается, неприятное, как нерв под током.
Игра идёт дальше, за девчонку уже все забыли. Бокалы звякают, девки визжат, кто-то снова предлагает гадость на спор. Гул стоит такой, будто в ушах вата. Я стараюсь отвлечься, делаю вид, что мне весело.
Рядом одна красотка ластится, смех у неё звонкий, как стекло, в глазах уже мутно. Духи сладкие, навязчивые, я чувствую их резкий запах и едва не закашливаюсь.
Она косится на меня снизу вверх, кусает губу, пальцем чертит круги по моему плечу. Ну вот, типичная история. Ещё десять минут, и сама предложит «уединиться».
Ладно, на разок сгодится. На большее всё равно рассчитывать не сможет. Так у меня заведено.
Одна ночь и до свидания. Никому ничего не обещаю, никого не держу.
Девки сами лезут, думают, что особенные. Что смогут меня «поменять», что после них я вдруг проснусь другим. Ха. Наивные. Все
