нашла.
– Вообще–то, – говорит она мне. – Я нашла кое–что на тебя.
О, какого черта… Что теперь?
Я слишком истощен переживаниями в этот момент, чтобы выдавить из себя хоть какую–то реакцию. Что она могла найти?
– У тебя есть «Ругер»? – спрашивает она.
Мышцы в моих руках расслабляются, и машина виляет. Я быстро возвращаю ее на дорогу.
– Винтовка? – выпаливаю я. – Нет.
Оружие? Она что, намекает, что мое имя где–то связывают с огнестрельным оружием?
– У тебя есть AR–15? – допытывается она.
– О чем, черт возьми, ты говоришь?
Я не хочу на нее кричать, но теперь я волнуюсь.
– Ага, я никогда не знала тебя как фаната оружия, – продолжает она, – так что это привлекло мое внимание. На твое имя зарегистрировано шесть единиц огнестрельного оружия по адресу 8 Грин–стрит.
– Что?! – кричу я.
Оружие? Оно просто зарегистрировано или является предметом полицейских расследований?
Этот сукин сын! Дрю либо зарегистрировал их на меня, чтобы подставить меня в чем–то другом, либо хотел иметь оружие, которое не конфискуют, если его арестуют. Я знал, что у него есть кое–какое. Помню шкаф для оружия наверху, где он его хранил. Просто понятия не имел, что он что–то оформил на мое имя. Он сделал это до того, как я уехал?
– Я свяжусь с адвокатом там, – говорит она мне. – Они захотят, чтобы ты подал заявление в полицию.
Но тот черный оружейный шкаф на Грин–стрит не дает мне покоя, пробуждая воспоминания.
Ящики с патронами…
– Подожди, – говорю я.
Там был один зеленый ящик для патронов. С черной ручкой. Но он не хранил в нем пули.
И тут до меня доходит.
Черт. Он может быть все еще там. В том шкафу. Он, наверное, считал, что там безопасно, пока он в бегах.
Я моргаю, качая головой.
– Да, – говорю я ей, меняя решение. – Действуй. Скажи им, чтобы позвонили мне завтра.
Мне нужна сегодняшняя ночь.
– Я могу еще что–нибудь сделать?
Я почти у «Глазури», но мне нужно убедиться.
– Их не использовали в каких–либо преступлениях, верно?
– Насколько мне известно, нет.
Слава богу.
Я сглатываю.
– Поговорим позже.
Мы оба вешаем трубку, и я въезжаю в центр города меньше, чем через две минуты.
«Твоя семья – твоя сила». Отличная работа, Изобель. Кто знает, чего бы я мог добиться, если бы попросил о помощи восемь лет назад.
Куинн будет в восторге узнать, что я был неправ.
Листья кружатся маленькими смерчами на пустой улице, и пара зданий светится огнями. Но большинство в полной тишине. Шины визжат, когда я останавливаюсь перед ее заведением, и я вылетаю из машины, пересекаю тротуар и хватаюсь за ручку двери. Я дергаю ее, видя, как она двигается на кухне, не замечая меня.
Огибая здание, я захожу в переулок за ее магазином и обнаруживаю, что задняя дверь тоже заперта.
Я колочу по стали.
– Куинн!
– Отвали!
Я приподнимаю бровь. По крайней мере, она меня не игнорирует.
Взглянув направо, я замечаю небольшую кучку шлакоблоков. Поднимая один, я обрушиваю его, как молот, на ручку ее двери, и та ослабевает в болтах.
Ее разочарованный крик доносится сквозь дверь, потому что она знает, что я делаю.
Снова опуская блок, я вижу, как ручка почти отлетает, болтаясь. Я пришлю кого–нибудь починить ее утром. Я все равно не оставлю ее до тех пор.
Бросая блок, я стягиваю футболку, обматываю ее вокруг ручки и тяну изо всех сил, пока проклятая штука не отламывается. Засовывая пальцы в отверстие, я открываю дверь и врываюсь внутрь.
– Убирайся! – ревет она, все ее тело напряжено.
Я подхожу прямо к ней, тяжело дыша.
– Нет, – выдыхаю я.
Она двигается, чтобы толкнуть меня в грудь, но я обхватываю ее за талию и притягиваю к себе, просто держа ее. Просто давая ей почувствовать меня и мое сердцебиение.
– Ты была права, – шепчу я в ее губы. – Ладно? Ты была права.
– Слишком поздно, – плачет она. – Я устала от тебя.
Я обнимаю ее, зарываясь рукой в ее волосы на затылке.
– Я еще даже близко не устал от тебя, – отчаянно говорю я.
Я затыкаю ее всхлип своим ртом, целуя ее и наслаждаясь ощущением ее тела, прижатого ко мне. Мои глаза щиплет за веками, каждая капля крови под кожей кипит. Каждый дюйм моего тела гудит от ощущения ее близости.
Так долго ничто не было целым. Ни я. Ничто. Она всегда была моей – сначала для защиты, а теперь для обладания, и мое место только рядом с ней.
– Ты была права, – снова выдыхаю я.
Она стонет, когда я провожу губами по ее шее, сжимая ее волосы в кулаке, слегка покусывая и облизывая ее горло, челюсть, мочки ушей…
Я целую её слезы, чувствуя, как она обмякает.
– Куинн, – молю я, прижимаясь лбом к её лбу.
Через секунду её рубашка снята, лифчик на полу, шорты расстегнуты.
Подхватив её, я заставляю её обхватить ногами мою талию и несу в торговый зал. Мы быстро задергиваем жалюзи, и я стягиваю её трусики ниже ягодиц, припадая губами к её груди.
Она впивается ногтями мне в грудь.
– Я ненавижу тебя, – вздыхает она. – Правда ненавижу.
Я касаюсь губами её кожи.
– Не думаю, детка. – А затем впиваюсь в её рот. – Я тот, кто тебе нужен.
– Я просто практикуюсь на тебе, – дразнит она, и грусть уходит из её голоса, сменяясь той дерзостью, которую я абсолютно заслужил. – Я хочу, чтобы ты был первым, кто кончит мне на язык.
Я впиваюсь пальцами в её задницу, глядя на неё снизу вверх. Первым? Вот как?
Опустив её ноги на пол, я не свожу с неё глаз, расстегивая штаны. Сажусь на стул и притягиваю её вниз. Достаю свой член, наблюдая, как она смотрит на него – он уже твердый.
Подняв взгляд на меня, она проводит языком по нижней стороне моего члена, и я убираю руку, позволяя себе просто провалиться в ощущения.
– Блять. – Стону я.
Тепло накрывает меня, когда её рот опускается, принимая меня – медленно и тесно.
Я дрожу, откидывая голову назад и закрывая глаза, пока она заглатывает меня почти целиком, не торопясь, обволакивая влажным жаром. Придерживая её лицо,
