я провожу большим пальцем по ее скуле; сердце едва не останавливается, когда она отстраняется и снова ведет языком снизу вверх. Она опускается и поднимается, снова и снова, обхватывая основание рукой, когда я становлюсь слишком крупным для её рта.
Пот выступает у меня на груди, я запускаю руку в волосы, снова открывая глаза, чтобы смотреть на неё.
Но сначала я ловлю наше отражение в зеркале – мой стул стоит прямо напротив него. Она на четвереньках, колени прижаты к полу, будто она ползет ко мне, а трусики там же, где я их оставил – ниже ягодиц. Я сжимаю пальцы в её волосах, до безумия желая оказаться своим ртом у неё между ног.
Я смотрю, как её голова мерно двигается, не думая, что могу стать еще тверже, но слышу тихий стон, когда раздуваюсь еще больше.
Звонит мой телефон, мы оба вздрагиваем, но я даже не думаю отвечать. Ничто не может быть настолько важным.
Она берет мой член в руку, вылизывая его сверху донизу, прежде чем припасть к головке.
– Ответь, – выдыхает она.
– Не сейчас.
– Пункт номер один, – напоминает она. – Ответь.
Я помню её список, хотя и не все желания в нем. Копаясь в кармане, я достаю телефон и вижу имя Джареда.
О, черт возьми, нет.
– Ответь, – поддразнивает она.
Я рычу, чувствуя, как она снова насаживается на мой член ртом. Ладно, хорошо. Что угодно.
Я провожу пальцем по экрану и прижимаю телефон к уху.
– Дай угадаю, – говорю я; голос срывается от одышки, но я ничего не могу с собой поделать. – Хочешь сыграть в ракетбол?
– Остроумно, – ворчит Джаред. – Ты видел Куинн?
Я начинаю обливаться потом, пока озорные глаза его сестры не отрываются от моих. Её мягкие, нежные губы посасывают мой член, кончик языка дразнит меня.
Глаза закатываются куда–то к затылку.
– Я… эм. – Я откашливаюсь. – Думаю, она в «Глазури».
– Сделай милость, проверь, – говорит он. – До неё не дозвониться.
Слава Богу, он не решил прийти сам. Черт! Задняя дверь нараспашку.
– Мэдок сегодня выпускает предупреждение, – продолжает он. – Всем лучше оставаться дома. Будут паводки, и я хочу, чтобы она была дома.
Должно быть, она оставила телефон в убежище.
Она сжимает мои бедра сквозь брюки, всё её тело двигается, пока она сосет меня. Я завороженно смотрю на неё в зеркало.
Я снова сжимаю её волосы. Все остаются дома сегодня?
Значит, у меня есть весь день, чтобы трахать её.
– Я прослежу, чтобы она была в безопасности, – кряхчу я.
И я притягиваю её к себе, толкаясь ей в рот. Электрический разряд прошивает всё тело.
– Да, малышка, – беззвучно шепчу я.
– Скажи ей, чтобы позвонила мне, когда будет дома, – велит он.
Я улыбаюсь.
– Сделаю.
Мы вешаем трубку, и я отшвыриваю телефон на стол.
Тело полыхает. Мне нужно больше, чем её рот. Мне нужна она вся в моих руках, её плоть между моих зубов.
– Ты моя. – Я заставляю её поднять на меня глаза, не вынимая члена из её рта. – Я слежу за твоей безопасностью.
Никто другой.
Она кивает.
– Да.
– Крикни это.
– Да! – выкрикивает она.
Я подхватываю её, поднимая.
– Громче, детка. Мне надоело быть тихим.
Я стягиваю трусики с её ног и разворачиваю её спиной к себе.
– Садись на меня.
Я усаживаю её на себя, её спина прижата к моей груди. Поворачиваю её лицо в сторону, чтобы поцеловать. Глядя в зеркало, я не могу оторвать глаз от нас. Моя рука скользит между её ног, лаская клитор; её соски затвердели и молят о прикосновении.
Достав презерватив, я разрываю упаковку и натягиваю его свободной рукой. Она приподнимается, опираясь рукой о стол для равновесия. Затем она опускается, и я вхожу в неё. Она насаживается, обволакивая меня своей тугой киской. Я снимаю резинку с её волос. Светлые пряди рассыпаются по спине. Я кладу руку на изгиб её бедра, направляя её, когда она начинает меня трахать.
– Да, – выдыхаю я. – О боже. Это так хорошо.
Жаль, у меня нет того ошейника. Но я импровизирую. Намотав её волосы на руку как канат, я осторожно и медленно тяну её голову назад, держа другую руку на её бедре. Я снова тяну ее, как лошадь за поводья, и она улыбается, постанывая, и наращивает темп, оседлав меня.
– Я твоя. – Она ласкает себя, и её отражение в зеркале вот–вот заставит меня сорваться. – Вся твоя.
Откинувшись на спинку стула, я смотрю, как она двигается: её великолепное тело так прекрасно, когда оно любит меня. Сегодня она больше не наденет одежду.
Она наклоняется назад, слизывает каплю пота с уголка моего рта, и нервный импульс прошивает меня от губ до самого низа живота, заставляя окончательно потерять контроль.
Через две секунды я уже на ногах и перегибаю её через один из столов.
Она цепляется за край, опершись на локти, и мы оба смотрим на себя в зеркало. Там, за этой рамой – целые комнаты, чужаки ходят туда–сюда, но мне плевать, если кто–то смотрит на нас сейчас.
И ей, кажется, тоже плевать – она наслаждается каждой секундой.
Она стонет и выкрикивает мое имя, стол скрежещет по полу, когда я ускоряюсь всё сильнее.
– Я твоя, – хрипит она. – Вся твоя.
Я чувствую приближение оргазма, но пытаюсь сдержаться, чтобы дождаться её.
Я сжимаю её ягодицы, всё еще намотав волосы на кулак.
– О боже. Блять! – выдыхаю я.
– Сильнее, сильнее! – кричит она.
– О, Куинн.
Её плоть сжимает мой член, два наших тела сейчас – одна сплошная пульсирующая мышца.
– Да! – кричит она, выгибая спину и подаваясь назад, чтобы принять меня всего.
Мы кончаем, тяжело дыша и постанывая. Она крепко зажмуривается, когда я изливаюсь в нее.
Я дрожу, пытаясь вдохнуть воздух, пот градом катится с тела.
Опустившись на её спину, я прижимаюсь лбом к её позвоночнику; мы оба не шевелимся, пытаясь успокоиться.
Я приоткрываю рот, чувствуя, как слова рвутся наружу. Я хочу это сказать.
Люблю ли я её? Или это просто посторгазменная эйфория?
Я крепко обнимаю её, не желая отпускать ни на секунду.
– Я так и не ощутила твой вкус на языке. – Ее нежный голос
