class="p">Кейд вырывается из рук брата, его щеки пылают. Я опускаю голову, чтобы он не увидел мою ухмылку.
Ладно, может, этот его «заклятый враг» сам о себе позаботится.
Но тут подходит Куинн.
– О Боже мой, – говорит она Кейду. – Ты в порядке?
Он срывает руку Хантера со своего рта.
– Нет, не в порядке!
Хантер снова зажимает ему рот, его грудь трясется от смеха.
– Он, э–э… выбыл из строя до конца лета.
Я пытаюсь выкинуть эту сцену из головы, но не могу. Свет костра, летний лес, уханье сов, а затем бах! Взрыв в костре, пугающий его спутницу, которая инстинктивно сжимает зубы вокруг него от страха…
Я фыркаю, обходя кровать, чтобы расправить простыни и прибраться.
– Я мог умереть! – кричит он.
Но Хоук вмешивается:
– Нет доказательств, что это сделала она.
Кейд отталкивается от Хантера, полностью отвлеченный вновь вспыхнувшим гневом.
– Я поймаю ее и так прижму, что единственным ее шансом избежать тюрьмы будет пойти в армию! – рычит он. – В любом случае, она уедет. Даже Грин–стрит ее не защитит.
Я выпрямляюсь. Грин–стрит?
– Эта девчонка работает на Грин–стрит? – спрашиваю я.
Парни смотрят на меня, я смотрю на Куинн, и Хоук кивает.
– Она теперь одна из их самых активных маленьких работниц.
У меня внутри все сжимается. Но Хантер уточняет:
– Воровство.
Я прочищаю горло, радуясь, что это не торговля или что–то похуже.
Но тут у меня возникает идея. Воровство.
И я начинаю улыбаться.
Она меня не знает, но ей может понравиться, что Кейд нуждается в ее помощи.
Я смотрю на Хоука.
– Позвони ей.
***
– Почему я должна тебе помогать? – спрашивает она меня час спустя.
Томасин Дитрих – ее имя, как я узнал. Сокращенно – Томми. Она дочь одного из старых школьных соперников Джареда, Нейта Дитриха.
Позади нее, через дорогу, освещенная пожарная часть, перед которой припаркован байк Фэрроу, и, несмотря на жару, она одета в черные джинсы, черную водолазку с длинными рукавами и перчатки.
Мне ненавистно, что я снова здесь. Плохое влияние на молодежь. Если они узнают, что она помогала нам…
Но для ребенка она не так–то легко поддается запугиванию. Руки скрещены на груди, взгляд суров, и ни малейшего намека на беспокойство. Красные кончики ее длинных белых волос мягко танцуют на ветру.
– Чего ты хочешь? – вместо этого спрашиваю я.
Она воровка. Хорошие воры ничего не делают бесплатно.
Она приподнимает подбородок, и в ее глазах загорается улыбка.
– Кепку.
Она смотрит на Куинн, протягивая руку.
Мою кепку?
Я таращусь на Куинн рядом со мной.
Куинн на мгновение замирает, но все же снимает кепку, не задавая лишних вопросов. Я смотрю, как она перелетает из рук Куинн в руки Томми, и едва сдерживаюсь, чтобы что–нибудь не сказать. Было здорово, когда то, что я любил, принадлежало тому, кого я любил, но теперь я могу больше никогда ее не увидеть.
Но я молчу и делаю шаг к ней.
– Ладно, просто…
– Я еще не закончила, – перебивает она, засовывая кепку в рюкзак. – Плата со всех.
Хоук, Дилан, Хантер и Аро маячат у меня за спиной, и атмосфера внезапно накаляется.
– Компас, – требует Томми, не глядя на меня.
Я сжимаю челюсть.
– Откуда, черт возьми, ты узнала о нем? – спрашивает ее Куинн.
Томми просто одаривает нас скучающим взглядом, пока я не засовываю руку в карман и не вкладываю компас ей в ладонь.
Она обходит группу, глядя на каждого.
Дилан:
– Куртку.
– У меня ее больше нет.
– Сходи возьми, – возражает она. – Мы обе знаем, где она.
Дилан едва скрывает раздражение, прежде чем наконец убегает вниз по улице и исчезает за углом.
Куртка должна быть здесь, в Уэстоне.
Томми продолжает.
– Твою футболку, – приказывает она Хоуку, прежде чем велеть Хантеру: – И твои часы.
Оба снимают свои вещи, Хантер жертвует без проблем, но Хоук выглядит как отец, разочарованный поведением своего ребенка или что–то в этом роде, когда снимает футболку «Sigma Tau».
Она запихивает все в рюкзак, наконец обращая свой взгляд на Кейда.
– Твой медальон Святого Томаса. Сейчас.
Я опускаю взгляд на его шею, вижу серебряную цепочку, выглядывающую из–под футболки. Его улыбка – почти оскал, и она не достигает его глаз.
Но, к моему удивлению, он стаскивает его через голову и позволяет ему повиснуть перед ней.
– Будет весело вернуть его обратно, – цедит он.
Уголок ее рта дергается от веселья, и она берет медальон, поднимая его и с показным восхищением разглядывая свою новую подвеску.
Даже не повернувшись к Аро, она застегивает рюкзак и надевает его.
– Что ты хочешь, чтобы я взяла? – спрашивает она меня.
– Ничего. – Я качаю головой. – Просто покажи мне лучший путь внутрь, чтобы не попасться.
Есть пять входов – парадная дверь, дверь гаража, дверь подвала, боковая дверь и пожарная лестница – на второй этаж. Я понятия не имею, какие из них будут наиболее безопасными или, возможно, на них есть камеры.
Но она просто заявляет:
– Лучше, если пойду я.
– Ни за что, – огрызаюсь я. – Я не подвергну тебя опасности.
Она разражается смехом, и я не понимаю, почему.
– Это не смешно, – рычит на нее Кейд у меня за спиной.
Она перестает смеяться и смотрит на него с жалостью.
– А, по–моему, ты смешной.
Группа замолкает, и она снова поворачивается ко мне.
– Твое присутствие подвергает ее опасности. – Она указывает на Куинн. – Она теперь здесь живет, верно? Я ей не помешаю.
Ну, я надеюсь, что после сегодняшней ночи Грин–стрит не будет проблемой ни для кого, живущего в Уэстоне.
Но… если меня увидят раньше времени, план не удастся. И тогда кто знает, что будет завтра?
Я киваю подбородком на пожарную часть.
– Там наверху, в спальне, все еще есть черный металлический шкаф?
Она колеблется мгновение.
– Ага.
– Там может все еще лежать ящик для патронов на верхней полке.
Не говоря больше ни слова, она срывается с места и перебегает улицу.
– Подожди… – шепчу–кричу я, а затем оглядываюсь, не заметил ли кто. – Черт.
Я смотрю, как она поднимается по стальной лестнице с левой стороны здания, к двери на втором этаже.
– Встретимся там, где
