у меня где–то цифровая копия? – дразню я.
Он мог бы напасть на меня, забрать журнал…
Или…
Взяв зажигалку со стола перед одним из его парней, я щелкаю и подношу ее, позволяя пламени коснуться уголка журнала.
Через мгновение он вспыхивает, и я бросаю его в мусорную корзину, пламя поднимается по стенкам.
– Это было глупо, – замечает Хьюго. Но я пожимаю плечами.
– Думаю, некоторые из твоих людей не согласятся, потому что знают, что ты бы забрал его и использовал, чтобы контролировать их.
Я жду, пока кто–нибудь возразит мне, поспорит, заявит о своей лояльности Хьюго… Но в комнате тишина.
– Я тебя не выгоняю, – говорю я ему. – Я отдаю Грин–стрит Фэрроу. – Я перестаю обращаться к их боссу и обращаюсь к людям. – Если он уйдет прямо сейчас.
И я указываю на Хьюго. Он вскакивает с места.
– Пошел ты.
Теперь начинаются настоящие вопросы. Нравится ли им Фэрроу больше, чем Хьюго? Если они знают, кто отец Фэрроу, это может сыграть нам на руку.
– Выведите его на задний двор, – рявкает Хьюго. – Посадите в машину.
Никто не двигается.
– Я сказал, посадите его в машину!
Я жду, пока кто–то из его людей схватит меня. Кто–нибудь из них сделает это. Кто–то будет слишком напуган, чтобы ослушаться.
Но прежде чем кто–то встает, женщина справа от меня и другая, сидящая рядом с одним из парней… переходят к Фэрроу.
Хьюго смотрит туда–сюда, пока один за другим все его парни продолжают сидеть на местах, игнорируя его приказы.
Фэрроу опускает глаза, но я вижу улыбку, потому что тот, кто контролирует женщин, контролирует Уэстон. Хьюго был прав на этот счет.
Я не хочу, чтобы он умирал. Я просто надеюсь, что у него хватит мудрости понять, когда пора смириться с потерями.
Стук раздается в открытую дверь позади меня, и входит парень.
– Посылка у двери.
Он держит большой конверт из крафтовой бумаги.
– Кто оставил? – требует Хьюго.
– Не узнал его. – Парень стоит рядом со мной.
– Открой.
Парень, может, пятнадцати лет, разрывает конверт. Он достает лист бумаги и читает молча, его лицо вытягивается, прежде чем он, заикаясь, произносит слова:
Уэстон,
сделай так, как говорит Лукас Морроу, и содержимое шкафчика твое.
У него есть код.
– Манас Доран.
И он переворачивает конверт вверх дном и ловит медную табличку. Я вырываю ее из его руки и рассматриваю, видя, что цифры стерты.
Манас Доран. История, которую рассказала мне Куинн. Откуда он знает, что происходит прямо сейчас?
И какой код я должен знать? И какой шкафчик?
Затем до меня доходит. Цифры на спине Куинн. Два–восемь–восемь–четыре. Ох, блять.
Я осматриваю комнату за столами, вижу, что все номера в тысячных. Это не один из этих шкафчиков. Может, складская ячейка?
Я начинаю отступать, покидая комнату.
– Вернись сюда, – кричит Хьюго, а затем приказывает своим людям: – Хватайте его! Мы, блять, вытрясем это из тебя.
Они не двигаются, и я понимаю, что они ждут приказов Фэрроу.
– Дело не в деньгах, Хьюго, – говорю я ему. – Никто здесь не пойдет против них.
Никто здесь не пойдет против братьев Доран. Не знаю, страх это или уважение, но их история – неотъемлемая часть личности Уэстона.
Я смотрю на Фэрроу, поворачиваясь, чтобы уйти.
– Приберись здесь. – Я один раз киваю. – У тебя час.
Глава 30. Куинн
– Слишком долго, – говорит Кейд. – Мне это не нравится.
Все взгляды прикованы к пожарной части.
Я стою в нескольких футах от них, сложив руки перед собой, напоминая себе дышать.
Если он даст себя убить…
Слезы наворачиваются на глаза, и я даже представить не могу, как он выберется оттуда целым и невредимым. Фэрроу там? Он прикроет Лукаса? Боже, пожалуйста, пусть все будет хорошо.
Я смотрю на дверь, ожидая, что за стеклянными окнами мелькнет какая–нибудь тень. Или раздастся шум. Или крик, или выстрел.
Я сжимаю зубы, от гнева у меня горят щеки. Если он по–прежнему считает, что семья ему не нужна, то какое мне до этого дело? Он не изменился. Все такой же упрямый, безответственный и...
Крепко зажмурившись, я тихо выдыхаю, собираясь с духом. С ним все будет в порядке. Так и должно быть.
И как только я открываю глаза, Лукас выходит из пожарной части на своих двоих – живой. Я делаю глубокий вдох, сдерживая рыдание.
Блять, спасибо тебе, Господи.
Одной рукой обхватив Томми за плечо, он выводит ее из дома, оглядываясь и не спуская глаз с двери. Он переходит улицу, а она вырывается из его рук и убегает. Я переминаюсь с ноги на ногу, и он, должно быть, видит выражение моего лица, потому что обнимает меня, уткнувшись лицом мне в шею.
Я обнимаю его. По моим рукам разливается жар, и я не могу разжать кулаки, но мне так приятно его обнимать, что я не могу его ударить.
Прижимая меня к себе, он ведет нас к остальным. Дилан, Аро, Кейд и Хантер толпятся вокруг Хоука.
– Что случилось? – спрашивает Кейд.
– Теперь это Фэрроу. – Лукас кивает. – Я отдал пожарную часть Фэрроу. Придется подождать и посмотреть, подчинится ли Хьюго.
– Никто даже не пострадал? – ворчит Кейд.
Ну, еще есть время, придурок. Не могу представить, чтобы Лукас или Фэрроу провернули такое без применения силы.
Я смотрю на Лукаса.
– Нам здесь ничего не угрожает?
Он кладет пальцы мне под подбородок.
– Пока мы держимся вместе.
Но где? Нам было бы безопаснее всего у моих родителей или у Мэдока, но это может означать, что они узнают о проблемах.
– Почему ты отдал ее Фэрроу?
Взглянув на Аро, я вижу, как напряжены ее брови, когда она хмурится.
Он просто качает головой.
– Потому что сообщество зависит от него. Нам нужна инфраструктура, прежде чем мы отнимем у них любые средства к существованию.
Но она настаивает:
– Ты не должен был этого делать.
– Это была игра.
Определенно.
Ради Лукаса идеальным было бы покончить с этим, но он, вероятно, прав. Переход к постепенному свертыванию был бы менее вреден для людей, которые зависят от этого дохода. Если бы организация распалась внезапно, пострадали бы самые уязвимые.
– Шаг за шагом, – говорит он ей.
Но обеспокоенное выражение на лице Аро
