они, внутри! – кричу я ей еще одним шепотом.
Черт.
– Не думаю, что ей можно доверять, – бормочет Хантер.
– Я мог бы тебе это сказать. – Кейт сплюнул в сорняки, пробивающиеся сквозь тротуар рядом с ним. – Что в ящике для патронов? – спрашивает он меня.
Я протягиваю свой бумажник и телефон Куинн, на случай если они попытаются что–то конфисковать.
– Не патроны.
Я не хочу обнадеживать их, если коробки там больше нет. Сначала нужно понять, сработает ли это.
Наклоняясь, я целую Куинн, чувствуя, как остальные отводят взгляды.
– Не входи, – говорю я.
– Лукас…
– Пожалуйста, хоть раз просто послушай меня. – Я беру ее лицо в ладони. – Так будет лучше, тебя не нужно впутывать, и все, кто тебя любит, согласятся с этим.
Даже Дилан.
– Оставайся здесь, – мягко говорю я ей.
Дело не только в том, что я пытаюсь ее защитить. Мне нужно самому все исправить.
Оставив их под прикрытием деревьев, я перехожу улицу, чувствуя, как колотится сердце. Я не был здесь много лет.
Хватаясь за ту же ручку, которую я установил десять лет назад, теперь проржавевшую от погоды, я открываю дверь.
Большой гараж, где раньше стояли пожарные машины, наполняется музыкой, и я быстро осматриваюсь. Слева и справа от меня у стен стоят диваны, перед ними – столы, а вокруг разбросаны стулья. Дорожки для игры в скибол и баскетбольная сетка исчезли. Остался только один бильярдный стол.
В дальнем правом углу здания расположен бар, за которым на табуретах сидят мужчины. За барной стойкой – молодая девушка, совсем юная.
В центре комнаты стоит стол. Между ним и мной достаточно места, чтобы их команда могла выстроиться в очередь для получения заданий и оплаты. Пол все тот же – цементный, и этот старый, затхлый и заплесневелый запах лишь слегка перебивается многолетним запахом сигарет, пролитого пива и китайской еды навынос.
Молодые парни играют в видеоигры, мужчины за барной стойкой оборачиваются и смотрят на меня, а из старой раздевалки доносится смех.
Женщина рычит. Еще смех. Я сжимаю кулаки.
Так много новых лиц, но так мало что изменилось. Уверен, теперь они приносят гораздо больше прибыли, но Уэстону от этого не легче. Нет выхода из системы, созданной, чтобы дать тебе ровно столько, чтобы выжить, но недостаточно, чтобы уйти, и все, что ты можешь предложить взамен, – это свою репутацию, своих детей, а иногда и свою свободу.
Волосы у меня на руках встают дыбом, а одежда прилипает к телу, как вторая кожа. Адреналин зашкаливает, и я слышу шаги наверху и даже запах сигаретного дыма в комнате впереди.
Я иду, не останавливаясь, когда вижу, как несколько парней у бара спрыгивают со стульев, чтобы последовать за мной. Спускаясь по темному коридору, я вижу, как он расширяется в комнату, все еще оборудованную ржавыми красными шкафчиками.
– Ну, черт. – Хьюго выпускает дым, откидываясь на спинку стула. – Пришел выселить нас?
Мужчины позади меня просачиваются внутрь, готовые наброситься на меня, если он даст сигнал.
Три стола, расположенных почти полным квадратом, заполняют комнату. Я перевожу взгляд на Фэрроу через два стула от Хьюго, черноволосая девушка стоит за ним, обвив руками его плечи. Столы завалены пачками денег.
Оглядываясь по сторонам, я никого не узнаю. Многие из них слишком молоды, чтобы быть здесь, когда я был здесь в последний раз. Но перед одним из них валяются наркотики, а лицо другого покрыто шрамами. Стол усеян оружием.
– Спасибо, что пришел ко мне, – размышляет Хьюго. – Это так упрощает дело.
Коридор позади меня, но я знаю, что далеко не убегу.
Я сглатываю.
– Ривз здесь?
Он выпускает еще одну струю дыма, щурясь.
– Зачем ему быть здесь?
– Я предположил, что вы на связи, – говорю я ему. – Он чуть не пожертвовал тобой на днях.
Его люди смотрят на него, и я замечаю его неловкое движение и усмешку, когда он опускает все четыре ножки стула на пол.
– Тебе, наверное, приснилось, чувак.
Я склоняю голову. Если Дрю не заручается его поддержкой, значит, они не на одной стороне. Что делает Хьюго еще слабее.
Я расправляю плечи.
– Я знаю, ты думаешь, что для тебя есть только один выход – смерть или тюрьма, – говорю я ему, видя, как Томми проскальзывает через дверь слева. Она держит ящик для патронов за ручку, и грудь распирает от надежды. – Но ты можешь уйти. Ты можешь уйти сейчас с теми, кто захочет пойти с тобой.
У меня есть документ. Пожарная часть моя. Я не мешаю ему освободить помещение.
Томми остается незамеченной, ставя ящик для патронов на боковой столик.
Но Хьюго просто насмехается надо мной:
– И с чего бы мне это делать?
Подойдя, я открываю коробку, которую принесла Томми, и вижу, что она удобно исчезла.
Тетрадь в клетку сложена пополам и засунута в длинную коробку. Слова на обложке выцвели, но я могу разобрать слово «Журнал».
Достав книгу, я поворачиваюсь и поднимаю ее.
– Ривз вел это на людей, которые на него работали, – объясняю я. – На всех.
Фэрроу наблюдает, постукивая пальцами по столу. Он знает, что это угрожает и ему.
– Там даты, время, квитанции, фотографии, – я пролистываю страницы, замечая, что там гораздо больше, чем в прошлый раз, когда я был здесь, – рычаги давления, которые он мог использовать на любого, с кем вел дела. Включая своих сотрудников. – Я замолкаю, встречаясь с ними взглядом. – Он хранил это в оружейном шкафу наверху, потому что знал, что вы не смотрите дальше своего носа.
У Ривза, вероятно, есть еще один журнал где–то, а может, их больше. Восемь лет – достаточный срок, чтобы собрать еще больше компромата. Но они не знают, что в нем есть и чего нет.
– Здесь есть кое–что действительно дерьмовое на тебя, – говорю я Хьюго. Он определенно работал здесь к тому времени, как я уехал. – Думаешь, будет иметь значение, что ты был так молод?
Они смотрят на меня, и некоторые из тех, кто постарше, знают, что их имена точно упоминаются в этом журнале. Их преступления, но что еще? Есть ли фотографии? Квитанции? Тексты? Журналы звонков? Они не знают.
Хьюго больше не улыбается.
– Что мешает нам наброситься на тебя прямо сейчас?
– Ты имеешь в виду, есть ли
