этого особняка, — заманчиво сказал Дэнни. — Один из мужчин, который управлял Фирмой вместе с моим отцом, ушел сюда на пенсию, когда вышел из игры. Или, по крайней мере, настолько, насколько это возможно для любого из нас. Он сейчас в круизе по миру и сказал, что я могу получить доступ в его дом, пока его нет.
Дэнни без предупреждения поднял меня с багажника, обхватив одной рукой под ногами, а другой за спину, подхватил сумку и направился к воротам.
— Я могу идти, — прорычала я, и он мрачно посмотрел на меня.
— Ты можешь и бегать, — сказал он, затем положил руку мне на задницу и достал из кармана iPod. — Я бы сказал, что ты останешься рядом, пока у меня есть это.
Он поставил меня на ноги, и я нахмурилась, глядя, как он засовывает в карман мою драгоценность, и я была вынуждена следовать за ним или отказаться от этой штуки. Но поскольку я, похоже, находилась в глуши и, скорее всего, замерзну до смерти, прежде чем найду цивилизацию, я решила, что остаться с ним — единственный приемлемый вариант, тем более что он, похоже, не собирался убивать меня в ближайшее время.
Он отпер ворота большим железным ключом, и они зловеще скрипнули, когда мы переступили порог.
Мы выехали на длинную гравийную дорожку, и из тумана показался дом, который выглядел так, словно его можно было увидеть в фильме ужасов с призраками, таящимися за каждым углом. Кирпичи были почти черными и возвышались над нами, а на крыше сидели каменные горгульи. Этому зданию, должно быть, сотни лет, и, несмотря на дрожь, пробежавшую по позвоночнику, я была бесконечно заинтригована этим местом, арочные окна и темнота за ними вызывали во мне прилив бодрости. Черт, если мне придется умереть сегодня ночью, то, по крайней мере, я собираюсь уйти эпично.
Дэнни подвел меня к входной двери, в центре которой на дверном молотке был изображен ревущий лев. Он отпер ее и провел нас в прихожую с красной ковровой дорожкой и даже доспехами у парадной лестницы, ведущей в другие комнаты. В воздухе витал холод, и у меня перехватило дыхание, когда Дэнни пытался зажечь свет, после чего раздался стон включившегося котла, когда он подкрутил термостат.
— Черт, мои сиськи сейчас отмерзнут, — сказал он, энергично потирая руки, затем провел меня в комнату отдыха с ситцевыми креслами и камином, который занимал половину стены, достаточно большой, чтобы я могла зайти в него.
Дэнни принялся за работу, разжигая огонь, а я схватила пушистый плед со спинки кресла и села на широкий диван перед камином, как раз когда загорелись первые языки пламени.
Дэнни пересел рядом со мной, тоже укрылся одеялом и втиснул свое огромное тело в диван вместе со мной. Мне было так чертовски холодно, что я даже не беспокоилась о том, что мне не хватает тепла его тела. Но мне показалось странным, что я прижимаюсь к монстру, который, как я думала, собирался убить меня сегодня ночью. Мне пришлось мысленно отбросить тот факт, что он был мудаком, который натравил на меня собаку и, без сомнения, планировал сделать со мной гораздо худшее, когда доберется до этого.
Он обнял меня под одеялом, и я бесстыдно прижалась ближе к его теплу, крадя его и желая, чтобы я могла взять так много, чтобы у него остановилось сердце.
— Так ты собираешься объяснить, зачем ты привез меня в холодный, кишащий привидениями особняк? — спросила я сквозь стучащие зубы.
— Я же сказал, нам нужно поговорить, — сказал он, и я подняла на него сузившиеся глаза.
— И мы не могли сделать это в Лондоне при свидетелях?
— Нет, — сказал он, его глаза стали суровыми. — Это наше с тобой дело. Как мужа и жены.
Что-то в этих словах заставило мой пульс участиться, и я медленно кивнула.
— Ну и?
Он глубоко вздохнул.
— То, что ты сделала вчера, чуть не поставило под угрозу весь мирный договор.
— К черту договор, — сказала я, выделив каждое слово, чтобы он точно знал, насколько мне на это наплевать. — Если все вы, мужчины, хотите, чтобы боевые действия прекратились, может, вам лучше жениться друг на друге, а не приносить своих сестер в жертву врагам?
— Ты думаешь, я хочу отдать свою младшую сестру каким-то гребаным придуркам из Коза Ностры? — прорычал он. — Я бы женился и трахнул кого угодно, лишь бы спасти ее от такой участи.
— Так почему же ты этого не сделал? — насмехалась я.
— У меня не та биология, для того, о чем действительно идет речь, любимая. — Его рука скользнула вниз и легла на мое лоно, и я напряглась, отталкивая его руку от себя. — Ты не можешь сказать мне, что ты еще не знала.
Я покачала головой в знак отказа, потому что, очевидно, я знала, но раньше это не имело значения.
— Я приехала сюда не для того, чтобы остаться здесь.
Он пристально посмотрел на меня.
— Значит, ты всегда планировала бежать? Разве твои братья не объяснили тебе, почему это никогда не будет вариантом?
Горечь прилила к моему языку, и я решила просто быть честной, решив, что теперь мне это не повредит.
— Они сказали мне, что есть план, как вытащить меня из этого, но его не было. Я думала... ну, честно говоря, Дэнни, я думала, что ты уже будешь мертв к этому моменту, а я вернусь в Америку с остальной семьей.
Он нахмурился.
—Они знали, что иначе ты никогда не согласишься на брак, — сказал он, осознав это, и я кивнула, переводя взгляд с него на огонь.
— Но они солгали, и вот я здесь, все еще в ловушке, — прошептала я, скорее для себя, чем для него. — Всегда, блядь, в ловушке.
— Ты всегда собиралась бежать, — пробормотал он.
— Да, — согласилась я, затем снова посмотрела на него. — И однажды я убегу, я не остановлюсь. Я никогда не остановлюсь.
Он провел языком по зубам.
— Здесь действительно все так плохо?
— Бывает и хуже, — фыркнула я, хотя это было похоже на ложь. Лондон был идеален. Проблема была в моем муже.
— Вот тебе и реальность, любимая, я никуда не собираюсь. Мы с тобой теперь связаны, хотим мы этого или нет. Я
