теперь ты здесь, ты пустила корни в каждой развратной фантазии в моем разуме и впечатала себя в ткань моего существа. Король—мясник никому не кланяется, но для тебя я сделаю исключение. — Он опустился на колени, и моя рука опустилась вместе с ним, держа кочергу под его подбородком, пока я впитывала его слова. Я не хотела, чтобы они проникли под мою кожу, но то, как он смотрел на меня, заставило меня на секунду задуматься о том, что он был честен. Что, возможно, он больше не хочет делать со мной все эти ужасные вещи, что по какой-то причине он изменился и теперь пытается быть лучшим человеком. Но была ли я полной дурой, если верила в это? Неужели я пожалею, если отдамся этому всепоглощающему огню, который горел между нами всякий раз, когда мы были так близки?
— Сделай мне больно, секс-бомба, — приказал он, его голос понизился на октаву. — Прими от меня свой фунт плоти.
Я сильнее вогнала кочергу ему под подбородок, горький гнев смешался с приторной сладостью моего желания к этому мужчине, создав внутри меня мощный коктейль, который вызывал сильнейший ожог.
Самым пугающим было то, что мое желание к нему перерастало в нечто гораздо более сложное. Если бы не доказательства на ноутбуке и не то, как он вел себя со мной во время нашей первой встречи, я знала, что могла бы влюбиться в этого мужчину, стоящего передо мной на коленях. Он был всем, чего я жаждала в своей жизни, но какой женщиной я была, если позволила ему убедить себя? Стояла ли я на пороге его манипуляций, собираясь добровольно войти в дверь с широко открытыми глазами? Почему-то, столкнувшись с ним и с тем, что казалось суровой честностью в его глазах, невозможно было отвернуться. Захлопнуть дверь и запереть ее навсегда.
Что бы ни было между нами, оно было голодным и требовало, чтобы его накормили. Но я не хотела стать жертвой этого темного существа, поэтому я показала ему свою сущность и позволила ему полакомиться тьмой, которой я тоже обладала. Я не была какой-то дурой, опьяненной любовью, я была демоном на распутье, пожимающим руку грешнику. Я была тем, кто накажет его, если он нарушит обещание, данное в его глазах, и я дам ему попробовать это наказание сейчас.
Я отшвырнула кочергу, металл зазвенел по деревянному полу, и вместо этого я взяла его лицо в свои руки, впиваясь ногтями.
— Если ты причинишь мне боль, посадишь в клетку или лишишь меня мира, я стану твоей смертью, Дэнни Батчер, ты понял меня?
— Да, — прохрипел он, в его глазах вспыхнула похоть.
— Я твоя законная жена, и ты поклялся чтить меня. Так будешь ли ты исполнять мои желания, муж, даже если они связаны лентой греха?
— Особенно тогда, — согласился он, и я откинула его голову назад, обнажив его адамово яблоко и покрывающую его щетину.
Я отпустила его челюсть, протянув руку назад, и в его взгляде появилось предвкушение: он смотрел, ожидая, когда я нанесу ему удар. Моя ладонь ударилась о его щеку, и его голова мотнулась в сторону, когда следы пальцев расцвели на его коже. Он тяжело вздохнул, словно наслаждался каждой секундой этого, и я подняла ботинок, прижав его к его плечу, пока наши глаза оставались запертыми.
— Сними рубашку и ложись на спину, — прорычала я, и он ухмыльнулся, выставляя ноги из-под себя и стягивая рубашку, отчего мой взгляд упал на рельефные мышцы его груди и подтянутый пресс, когда он разложил себя для меня.
Я подошла к камину, взяла длинную коническую свечу из держателя и наклонилась, чтобы зажечь ее от огня. Я держала ее, любуясь пламенем, которое плясало перед моими глазами, затем повернулась к мужу.
— Руки сцеплены вместе и заведены за голову, — приказала я, и он повиновался, отчего по моим венам пробежала волна возбуждения, несмотря на дерзкий взгляд его глаз, который ни разу не угас.
Я снова подошла к нему, наблюдая, как поднимается и опускается его грудь при каждом вдохе, как учащается дыхание и твердеет его член в штанах.
— Открой рот, — приказала я, опускаясь над ним на колени, и он сделал то, что я просила, прежде чем я вставила нижнюю часть свечи ему между зубов и ухмыльнулась. — Держи крепче, ты же не хочешь обжечь свое милое личико.
Он крепко сжал зубы, наблюдая за мной взглядом, который говорил, что он может прекратить эту игру в любой момент, но он позволил мне действовать и подыграл. Воск еще не был достаточно горячим, чтобы капать, но он начинал размягчаться вокруг кончика, и чем дольше он там находился, тем больше вероятность того, что обжигающий воск скатится по нему и обожжет его губы.
Я встала, расстегнула сапоги и скинула их, а затем медленно вылезла из джинсов. Его глаза следили за моими движениями, но каждый раз, когда он терял концентрацию на свече, она немного соскальзывала, и ему приходилось напрягать челюсть, чтобы она не упала.
Когда на мне остались только шелковистые голубые трусики и завязанная узлом футболка, я раздвинула его ноги и встала между ними, прижавшись голой ногой к его твердой ноге через грубые джинсы.
Он застонал, когда я сжала пальцы ног, и я увидела, как бусинка горящего воска скатилась по длинной длине свечи к его губам. Я надавила сильнее, когда она коснулась его нижней губы, и раздалось слабое шипение, когда она затвердела на его плоти. Он издал глубокий рык в груди, его грудь выгнулась, бедра приподнялись, и он уперся членом в подушечку моей ноги.
Я убрала ногу, и свеча неуверенно покачнулась, а его бедра дернулись в разочаровании.
Я дразняще улыбнулась ему, шагнула вперед так, что оказалась по обе стороны от его живота, потянулась вниз и вырвала свечу из его губ как раз в тот момент, когда по боку свечи стекала еще одна бисеринка воска.
Я держала ее над его грудной клеткой, постукивая по боку, и воск упал, приземлившись на его правую грудь, заставив его одобрительно застонать, когда он попал на него.
— Ты получаешь удовольствие от того, что делаешь мне больно, секс-бомба? — спросил он, проводя языком по засохшему красному воску на нижней губе, прежде чем втянуть его в рот и проглотить, как дикарь.
— Да, — признала я, снова коснувшись свечи, и две горячие капли быстро
