стоящую на вершине парадной лестницы.
— О боже, Хайдин. — Эш сбегает вниз, а я не отрываю взгляда от Сента, пока она прыгает, обхватывает ногами мою талию, а шею — руками. — Я так рада, что ты вернулся.
— Привет, малышка, — тихо говорю я, обнимая её в ответ. Осторожно отталкиваю её, и Эш понимает намёк, опускаясь на ноги.
Тишина заполняет просторный вестибюль, и я наконец отрываю взгляд от Сента и смотрю на Эштин. Мягко улыбаюсь ей, она облизывает губы, глаза наполняются слезами. Эш понимает, что я не останусь. Она думала, что я окончательно вернулся жить в «Бойню», но это не так.
С этим я разворачиваюсь и выхожу из «Бойни», зная, что мне нужно сделать.
ШЕСТЬДЕСЯТ
ШАРЛОТТА
Провожу день за покупками с девочками. С теми, кто знает, кто я на самом деле. Мне трудно понять, кто я на самом деле. И хотя мне нравится та, кем я становлюсь с Хайдином — Шарлоттой, — но мне нравится жизнь, которую ведёт Аннабель. Она не притворяется. И является частью тайного общества, но точно знает, где её место.
Шарлотта — это ложь. У неё фальшивая жизнь и фальшивые друзья, но у неё есть Хайдин. Он — самое настоящее, что у меня когда-либо было.
Всё усложняется, и мне всё труднее разделять две личности, которыми я должна быть. Почему я не могу иметь и то, и другое?
А потом пришло то сообщение. Я пытаюсь решить, кем хочу быть до конца жизни, потому что в десять вечера мне придётся выбирать.
Отказаться от него или от себя.
Мне нужно было проветрить голову и выиграть время, поэтому пошла по магазинам. И потратила весь день, тратя деньги, думая, что это поможет. Это, безусловно, самая глупая вещь, которую я когда-либо делала, но мне нужно было попробовать хоть что-то.
Загоняю внедорожник в гараж, потом вылезаю и открываю багажник. Чтобы схватить все пакеты, нужны обе руки, и даже тогда это даётся с трудом. Я даже оставляю багажник и гараж открытыми, пока не затаскиваю покупки в дом. Сваливаю их на кухонный остров и включаю свет.
Достаю из холодильника бутылку вина, открываю и наливаю в бокал. Проверяю телефон и вижу, что до прихода Хайдина осталось два часа. Сегодня во время шопинга я думала только о нём. И купила для него наряды, что в конечном итоге звучит очень глупо. Не потому, что ему неважно, во что я одета, а потому, что после десяти я его больше никогда не увижу.
Пытаюсь убедить себя, что они просто хотят с ним поговорить. Но даже я смеюсь над этой мыслью. А вдруг это просто проверка для меня? Я приду, а они скажут, что хотели лишь проверить, сделаю ли я это?
Беру свои слова обратно. Это была самая глупая идея, которая у меня когда-либо возникала.
Опрокидываю бокал, глотаю холодную жидкость, надеясь, что она утопит меня и примет решение за меня. Мне кажется, что выдать Хайдина — значит предать саму себя. Но смогу ли я жить с собой, не зная, что с ним случится? Я видела видео и то, как Хайдин защищал Эштин. Что он пережил. Может, его просто неправильно поняли?
Я могу стать для него той женщиной, верно? До сих пор я с ним справлялась. Мне хочется, чтобы он посмотрел на меня по-другому. Опять же, охрененно глупо.
Иду в спальню, прохожу через гостиную и замираю, увидев кого-то на своём диване. Свет выключен, но я различаю тёмный силуэт. Мне следовало бы испугаться, но вместо этого улыбаюсь, что он здесь. Щёлкаю выключателем на стене.
— Ты рано...
Я замолкаю, когда свет освещает комнату, и мужчина, которого я приняла за Хайдина, оказывается не им.
— Уэсли? — спрашиваю я, и сердце бешено колотится. — Что ты здесь делаешь?
Оглядываюсь по комнате и вижу, что он один. Не то чтобы я ожидала, что Уэсли будет с кем-то ещё, просто это уже вошло в привычку.
Он сидит на диване, наклонившись вперёд, упёршись локтями в колени, уставившись на журнальный столик. Следую за его взглядом, и отшатываюсь, увидев на стекле маленькую коробочку для украшений. На том самом столе, к которому Хайдин привязал меня несколько недель назад, пока я кончала. Тогда я считала его своей главной угрозой, а теперь я — его.
Мысли снова возвращаются к нему. Он заполняет всю мою жизнь.
«Сегодня всё закончится».
Я резко обрываю этот поток мыслей.
— Где ты была? — Уэсли поднимает взгляд и сердито смотрит на меня.
Выпрямляю плечи, не желая терпеть обвинения в его голосе. Лорды заставили меня встречаться с ним. Я не хотела парня.
— Ходила по магазинам, — отвечаю честно. Последний раз мы переписывались три дня назад, и я отправила ему обработанное в фотошопе фото себя. Уэсли не ответил, и я больше не думала о нём.
— Ты не отвечаешь на звонки, — приподнимает он бровь.
— Телефон разрядился.
Ложь. Я выключила его, чтобы очистить голову. Знаю, что Хайдин отслеживает каждое моё движение через чип в моей шее, но не хотела, чтобы он мог до меня дозвониться из-за того, как я вела себя во время нашего недавнего звонка. Нельзя было дать ему понять, что что-то не так.
— Я знаю, что ты мне изменяешь.
Его слова приносят облегчение.
— Я...
Уэсли смеётся, перебивая меня.
— Можешь не лгать.
— Я не собиралась лгать, — шепчу я. — Я хотела сказать «прости».
— Прости? — Его смех становится громче. — Думаешь, это слово для меня что-то значит? — кричит Уэсли, вскакивая на ноги.
Я делаю ещё один шаг назад.
Уэсли поднимает правую руку — в ней мой блокнот, который я дала Хайдину для наших сеансов. Раскрывает его и читает вслух:
— Грязная маленькая шлюшка Хайдина. Снова и снова…
Я успеваю отшатнуться, когда он швыряет блокнот в меня, едва не попадая мне в лицо.
— Я рассказал тебе всё о Салли. И о том, как она мне изменила. А ты поступаешь так же?
Уэсли хватает коробку и тоже бросает через комнату. Она ударяется о стену, открывается и скользит по коридору.
— Уэсли...
— Я знал, что ты окажешься очередной долбанной шлюхой.
От его слов у меня сжимается желудок, потому что это правда. Я шлюха. Шлюха Хайдина, как я и написала в
