кто-то нанял того человека, чтобы следить за ней. Не хочу её пугать. Шарлотте не о чем беспокоиться. Я всё уладил.
ШЕСТЬДЕСЯТ ОДИН
ШАРЛОТТА
Я в панике. Чертовски боюсь того, что собираюсь сделать. Сейчас я сдам его Лордам.
И это всё меняет.
Хайдин что-то подозревает. Знает, что что-то не так. Я не могу это скрыть, так что придётся убедить его, будто меня беспокоит что-то другое. Или позволить ему ненадолго отвлечь меня.
— Может, пропустим ужин?
Хайдин хмурится ещё сильнее.
— Конечно. Что ты тогда предлагаешь? — спрашивает он.
Я обхватываю его шею руками, и полотенце падает к моим ногам. Его взгляд опускается на мою грудь. Мои соски уже твёрдые, сердце бешено колотится. Я хочу, чтобы он меня трахнул. Может, мне повезёт, и Хайдин затрахает меня до смерти. Тогда мне не придётся принимать решение.
— Я хочу, чтобы ты меня трахнул, — говорю я, приподнимая подбородок.
Хайдин встречается своими глазами с моими, и на его прекрасном лице появляется усмешка.
— Мне нравится, когда моя девочка говорит прямо.
Между ног становится влажно, и я стараюсь не обращать внимания на то, как замирает сердце. У нас мало времени. Я хочу попросить его заняться со мной любовью. Чтобы хоть раз в жизни узнать, каково это, но не могу выдавить из себя слова. Это вызовет слишком много подозрений, ведь я его шлюха, а не любовь всей его жизни.
Я тянусь к нему и прижимаюсь губами к его губам. Хайдин опускает руки на мои ягодицы и поднимает меня. Обхватываю его ногами и жадно целую. Как будто я на смертном одре, а это моя последняя трапеза. В каком-то смысле так оно и есть. Возможно, для нас обоих.
Это будет наш последний раз вместе. Я позволю Хайдину делать со мной всё, что ему заблагорассудится. Я его жертва. Он просто ещё не знает об этом.
Хайдин несёт меня в спальню, и мы падаем на кровать, и он оказывается сверху, его губы всё ещё жадно целуют меня. Я тянусь к его футболке и сжимаю ткань. Хайдин понимает намёк и отрывается от моих губ ровно настолько, чтобы я могла сорвать с него футболку.
Я стону ему в рот, пока скольжу руками между нашими телами, и несколько секунд неуклюже вожусь с его ремнём, прежде чем удаётся его расстегнуть.
Хайдин отстраняется и встаёт, а я остаюсь лежать на кровати, задыхаясь, нетерпеливо ожидая. Он опускает руки к джинсам, стягивает их, рывком выдёргивает ремень из петель и отбрасывает в дальний угол комнаты.
— Перевернись, — приказывает Хайдин, и я с готовностью подчиняюсь, заводя руки за спину, зная, чего тот хочет. Он обматывает кожаный ремень вокруг моих запястий, затем переворачивает меня обратно.
Я смотрю на него, мои руки скованы под телом, и он вновь забирается на кровать. Хайдин раздвигает коленями мои ноги шире, берёт в руку свой твёрдый член и направляет его в мою мокрую киску.
Выгибая спину, я вскрикиваю, и его руки смыкаются на моём горле. Он замирает, полностью погрузившись в меня, наклоняется к моим губам и шепчет:
— Это то, чего ты хочешь, куколка?
Хайдин нежно целует мои приоткрытые губы, дразня.
— Да, пожалуйста… — умоляю я, моё тело борется с ним, пытаясь заставить его двигаться внутри меня, но он остаётся неподвижным, наслаждаясь тем, как я извиваюсь.
— Ты такая отчаянная, — улыбается Хайдин.
Я нетерпеливо стону. Мне нужно, чтобы он овладел мной. Чтобы унёс меня туда, где мой разум отключится.
— Трахни меня… — Я сглатываю под его руками. — Пожалуйста, Хайдин.
Он приподнимается, его руки сжимаются на моём горле, перекрывая воздух, и моя киска сжимается вокруг него. Да! Это то, чего я хочу. Задуши меня, чёрт возьми.
Хайдин смотрит голубыми глазами в мои, пока я гляжу на него из-под отяжелевших век. Он медленно выходит из меня, и я приоткрываю губы. Естественная реакция тела — попытаться вдохнуть, но воздуха нет. Хайдин улыбается, глядя на меня, прежде чем вновь войти в меня мучительно медленно.
Комната начинает кружиться, мои веки трепещут. Вот как это закончится. Пусть он убьёт меня, это лучше, чем предать его.
Он резко толкается вперёд, и мои глаза закатываются.
— Вот так, красотка, — говорит он. — Вот что нравится моей шлюхе.
Хайдин выходит и снова врезается в меня. Моя грудь судорожно вздымается, пытаясь вдохнуть.
— Кончи на мой член, куколка. Напомни мне, что ты моя.
Моё тело содрогается, зрение меркнет. Не знаю, теряю ли сознание или умираю, но моё тело непроизвольно дёргается, умоляя о глотке воздуха, пока я кончаю.
Хайдин отпускает моё горло, и я кашляю. Слюна вылетает изо рта, и я понимаю, что плачу, когда он наклоняется и целует мои щёки.
— Хорошая девочка, Шарлотта.
Он скользит руками в мои волосы, и оттягивает голову назад, открывая шею для своих губ. Хайдин нежно целует мой учащённый пульс, пока продолжает жёстко и грубо трахать меня. Мои руки зажаты под нами. Я больше не чувствую их. Ничего больше не имеет значения, кроме него.
Он отстраняется и приказывает:
— Смотри на меня, куколка. Я хочу видеть тебя, пока кончаю в тебя.
Мои отяжелевшие веки находят его взгляд, и мне требуется всё, что у меня есть, чтобы удержать их открытыми.
— Вот так. Моя хорошая маленькая шлюшка.
Звук наших сталкивающихся тел наполняет комнату, Хайдин наклоняется к моим губам, страстно целует меня, погружается глубоко внутрь и пульсирует, кончая.
Я лежу на кровати обнажённая, покрытая потом, пытаясь прийти в себя, пока наблюдаю, как Хайдин одевается. Он стоит ко мне спиной, натягивая джинсы поверх чёрных боксёров. Застегнув ремень, Хайдин поворачивается, подходит к краю кровати и поднимает с пола свою футболку. Я бесстыдно наблюдаю за ним, меня завораживает, как перекатываются его мышцы при каждом движении. Мой взгляд задерживается на шраме от пулевого ранения, прежде чем футболка его скрывает, и в груди вспыхивает боль.
Мне становится интересно, через что Хайдин прошёл. Судя по видео, которые прислали мне Лорды — от порезов на запястьях до поражения током и порки — мне его жаль. А такие мужчины, как Хайдин, не хотят жалости. Они хотят уважения.
Чего Лорды хотят от него? Почему послали меня?
Хайдин наклоняется над кроватью и нежно целует меня в лоб. Мне
