переглядываются, я понимаю, что они подумывают не говорить мне правду. Но прежде, чем я успеваю что-либо сказать, Кейд пожимает плечами и смотрит прямо на меня.
— Мы немного поговорили с Джексоном вчера вечером, когда он вернулся домой, — говорит он.
Я в недоумении смотрю на них обоих. Теперь понятно, почему Джексон отсутствует за столом, но я не могу понять, почему это произошло. Джексон их лучший друг, почти брат, и мысль о том, что они вступят с ним в такую жестокую драку, кажется почти нереальной.
— Зачем? — Спрашиваю я, быстро моргая. — Что, чёрт возьми...
— После того, что он с тобой сделал? — В голосе Дина звучит мрачная и смертоносная нотка, которая пугает меня. — Тебе действительно нужно задавать этот вопрос?
— Вы поссорились из-за меня?
— Это то, что он сказал. — Кейд пристально смотрит на меня, и мне трудно отвести взгляд, чем дольше я смотрю на его лицо, тем страшнее оно становится. — Он причинил тебе боль, Афина. Он взял тебя силой и оставил замерзать на улице. Мы бы никому не позволили так с тобой обращаться, и уж точно не позволим Джексону уйти от ответственности.
— Где он? — Спрашиваю я, переводя взгляд с одного на другого. — Вы же его не избили и не оставили где-нибудь, правда? — Честно говоря, я не думаю, что они так поступили бы, но я настолько потрясена тем, как далеко всё зашло, что не уверена на сто процентов.
Кейд пожимает плечами.
— Думаю, в спортзале. Выплёскивает свой внутренний гнев в подходящем месте. А что?
— Я собираюсь пойти и поговорить с ним.
— Я не думаю... — начинает Дин, но я решительно качаю головой.
— Нет. О, нет. — Я скрещиваю руки на груди, глядя на них сверху вниз. — Вы можете сколько угодно пытаться бороться за меня, но с некоторыми из этих проблем я должна справиться сама. Я тоже не собираюсь позволять Джексону безнаказанно совершать то, что он сделал, но я собираюсь лично поговорить с ним об этом.
— Что, если он...
— Сделает мне больно? — Спрашиваю я, не давая Кейду закончить фразу. — Он тренировал меня, помнишь? Я уже побеждала его раньше и сделаю это снова.
Затем я сажусь за стол и берусь за тост.
— Я на пределе своих возможностей, ребята, — честно признаю я. — После всего, что произошло, я не знаю, сколько ещё смогу выдержать. Но я не собираюсь просто лежать и позволять этому убивать меня. Я должна справиться с этим сама. И я собираюсь начать с того, чтобы выяснить, почему Джексон решил, что может так со мной обращаться.
Когда я поднимаю глаза, то замечаю что-то похожее на уважение в глазах Дина и неохотное одобрение в глазах Кейда. Мне начинает казаться, что мы работаем как одна команда, и это кажется странным. Я не воспринимаю их как своих соперников, и я не совсем понимаю, как к этому относиться. Сначала они были моими похитителями, врагами, а теперь они совсем другие.
Я снова ощущаю эту жгучую боль, эту потребность в том, чего не может дать мне никто другой. Это как глоток свежего воздуха, способ выразить всю свою сдерживаемую ярость и горе другим способом, отличным от того, который я могу использовать сама.
Я могу проводить весь день в спортзале, бить груши, драться с Джексоном и выжимать из себя все силы, но ничто не сравнится с тем облегчением, которое я испытываю, позволяя им наказывать меня и одновременно доставлять удовольствие. Это словно из меня выдавливают все эмоции до последней капли. Однако сейчас не время. Сначала мне нужно разобраться с некоторыми вещами. И я почти уверена, что знаю, где найти решение.
Неудивительно, что Джексон оказался именно там, где я и предполагала. Я мельком замечаю, как он отрабатывает удары на ринге, его взгляд устремлён куда-то вдаль, и поначалу он даже не замечает меня. Я не даю ему времени на это, вместо этого я направляюсь прямо к рингу, бросаю сумку у двери и подхожу к канатам.
Я проскальзываю между ними, и Джексон оборачивается, поражённый, когда замечает меня. Его глаза почти сразу темнеют, а лицо становится суровым.
— Что ты здесь делаешь? — Рычит он, гнев написан на каждом сантиметре его лица, а я просто холодно улыбаюсь ему в ответ.
— Хочу понять, почему ты решил оставить меня без сознания на холоде вчера. — Я приподнимаю подбородок, чтобы он мог лучше рассмотреть цепочку синяков, которые он оставил на моём горле. Они ещё не фиолетовые, но уже начинают темнеть. — Почему ты считаешь, что можешь прикасаться ко мне подобным образом? — Медленно обхожу его, покачиваясь на цыпочках, готовая ко всему.
— Ты знаешь почему, — рычит Джексон. Я вижу следы того, что Кейд и Дин сделали с ним, и на его лице — синяки на челюсти, распухшая губа и тёмные круги под глазами. Все трое что-то сделали друг с другом, но я здесь не для того, чтобы беспокоиться об этом.
Я здесь, чтобы убедиться, что мы с Джексоном разберёмся с нашими проблемами, прежде чем они станут ещё хуже.
— Почему? — Вызывающе смотрю на него. — Из-за Натали?
— Не смей, чёрт возьми, произносить её имя! — Джексон, словно вихрь, бросается на меня, занося кулак, но я блокирую его удар. — Не смей говорить о ней.
— Она была моей сводной сестрой! — Я отвечаю, бросаясь вперёд и нанося удар, от которого он с лёгкостью уворачивается. — Я могу говорить о ней, если захочу.
— Ты даже не знала её! — Он снова замахивается, но я блокирую его и сразу перехожу к удару головой. Он легко уклоняется, мы могли бы танцевать этот танец ещё долго, учитывая, как усердно он тренировал меня. — Ты не можешь так её называть. Для тебя она была никем, а для меня — всем. И ты даже не потрудилась сказать мне...
— Прости меня за это, — я сжимаю кулаки, ожидая, что он сделает ещё один шаг. — Я должна была сказать тебе, я знаю. Но это не меняет того, что ты сделал...
— Ты хотела причинить мне боль, — рычит Джексон, балансируя в своей позе, пока мы кружим друг вокруг друга. — Признай это, чёрт возьми.
Я с силой качаю головой.
— Нет, Джексон, я не хотела причинять тебе боль. Вот почему я не…
— Ты лгунья! — Почти кричит он, снова надвигаясь на меня. Мы обмениваемся ударами, его кулак скользит по моей руке, и я вздрагиваю, пытаясь успокоиться. — Тебе на меня плевать! Ты просто хотела, чтобы я участвовал в твоём маленьком плане, чтобы помешать кому-либо из нас выиграть. Я
