назад, но тут же наступаю на ногу Кате.
— Уиу! — восклицает она и поднимает ногу. — Таня, вот не зря коровушкой обозвала…
— Прости, Катюш, я не хотела, — говорю я, мельком взглянув на нее, затем перевожу взгляд на преподавателя, в то время как он с беспокойством наблюдает за мной, будто действительно переживает за мое самочувствие. — Марк Александрович, — уже обращаюсь к нему, — со мной все в порядке.
— Хоррошо, — протягивает он и жестом руки приглашает нас занять свои места. — Присаживайтесь, дамы. — И тут звенит звонок.
В аудитории стоит такая же тишина, только уже с примесью шока. Откуда я это знаю? Да потому что все таращатся на меня, и я вижу, как в их головах крутятся шестеренки. Это просто кошмар. Зачем он это сделал? Что им движет? Ведь после этого поступка в отношении меня начнутся пересуды.
— Итак, уважаемые студенты, наши сегодняшние занятия будут посвящены повторению пройденного материала, чтобы вы смогли тщательнее подготовиться к экзамену, который состоится уже в эту пятницу. Я решил дать вам возможность задать уточняющие вопросы и обсудить те или иные ситуации, которые могут встречаться на практике. Всем понятно?
— Да, — хором ответили мы и зашуршали лекционными тетрадями.
— Ну что, подруга, — шепотом говорит мне Катя, — будем нанимать секьюрити или Рому с Максом попросим?
— Ты о чем? — недоумеваю я.
— А о том, что после такого показательного проявления заботы со стороны секси Марка добрая половина нашей группы сейчас мысленно проводят на тебе гастро- и колоноскопию, и это в лучшем случае, а в худшем…
— Быстрова? — окликает Катю Марк Александрович.
— А? — отзывается моя подруга, застигнутая врасплох.
— Неужели общение с Никитиной вам больше приносит пользы, чем заниматься подготовкой к экзамену?
— Я просто советую нашей Тане нанять качественных амбалов.
— О, боже, Катя… — громко стону я на всю аудиторию и прячу лицо в ладонях.
— Это почему же? — любопытствует преподаватель.
— Оу, так это… Ваш фан-клуб теперь негодует, что нашей отличнице перепало все ваше внимание.
Класс взрывается от смеха парней и шипения некоторых девушек. Я подглядываю за Марком Александровичем через пальцы уже красная, как рак. Он улыбается в ответ на реплику Кати и спокойным голосом отвечает:
— Не переживайте так за честь своей подруги, Быстрова. Если вы в курсе, то Татьяна через две недели будет представлять наш университет в Москве. Все очень и очень серьезно, поэтому я, естественно, переживаю за самочувствие своей студентки. Нам еще предстоит много работы, и она не простая. Татьяна, жду вас сегодня у себя после ваших занятий, мы будем разрабатывать с вами концепцию нашего выступления.
— Хорошо, Марк Александрович, — говорю я и мысленно даю себе напоминание о том, что необходимо его предупредить о моей работе, чтобы скоординировать часы посещения.
Гул в аудитории утих, тут и там я слышу, как громким шепотом меня поздравляют и дают напутствия показать столичным, кто тут батюшка. Я улыбаюсь и киваю всем в ответ. Катя как-то незаметно притихла.
— Ты чего? — чуть слышно спрашиваю я.
— Потом, — отвечает она, и мы принимаемся за работу.
После занятия, выйдя из кабинета, мы с Катей направляемся на следующую — последнюю — лекцию в противоположный коридор. Меня никто не преследует, не окликает. Вроде все спокойно. Можно спокойно выдохнуть.
— Катя, что-то случилось? — не выдерживаю я спустя минуту.
— Тебе Даня звонил? — Это вопрос ставит меня в тупик.
— Нет, — недоуменно спрашиваю я. — А что такое?
— Что-то он часто стал уезжать в командировки, не находишь? — Катя напряжена. Я на миг задерживаю дыхание. Она в чем-то его подозревает?
— Катя, если ты что-то знаешь…
— Нет, — перебивает она меня. — Но что-то не хорошо у меня на сердце. Я тебе уже говорила, но повторюсь — не нравится он мне. Вот хоть убей как не нравится. И я не пойму, что в нем такого отталкивающего. Вроде с виду симпатичный, но внутри как будто… с гнильцой.
— Катя…
— Прости, дорогая. Я правда стараюсь его принять, очень стараюсь, но внутри какой-то блок стоит. Иной раз хочется ему хорошенько треснуть за высокомерный взгляд и тон, с которым он обращается к нам. Скажи, у вас точно все в порядке? Ты ничего от меня не утаиваешь?
— Катюш, все хорошо, правда, — заверяю я подругу.
— Ладно, — на выдохе шепчет она и приобнимает меня за плечи. — Я просто тебя очень люблю и не хочу, чтобы тебе делали больно.
— Катюша, — всхлипываю я и обнимаю в ответ. — Я тебя обожаю. Но у нас все замечательно. А по поводу работы: вспомни, его босс депутат, и поэтому такие командировки для него являются частым явлением. Дане могут позвонить в любое время суток, и он сразу срывается на работу. Там зарплата хорошая, вот он и держится за нее.
— Да, да, конечно, все правильно, — вяло отвечает подруга. — Хорошо, что-то я совсем раскисла. Не будем о плохом. Сейчас последнее занятие, я сразу домой, а ты идешь к секси Марку, ага? — Катя шевелит бровями, сверкая своими глазами.
Я опять стону. Третий раз за последние часы.
— Ты невыносима, — произношу я, когда подходим к двери кабинета.
— Потом расскажешь, какой он в постели, — со смешком говорит Катя, и я ударяю ее кулачком в плечо. — Ой, ты чего дерешься, Халк недоделанный? — А затем громко смеется. Вот дурочка.
— Вот не надо мне тут романы приписывать, бога ради! На самом деле я боюсь. После слов Марка Александровича я не на шутку испугалась. Не слишком они поторопились с выбором моей кандидатуры?
— Ну началооось. — Закатывает глаза Катя. — Таня, давай прекращай это свое самоедство. Ты врач!
— Пока нет, — парирую я.
— Ну, будущий. Ты должна смотреть трудностям в лицо и махать перед ними трусами.
— Что?
— Да это моя речь для поддержки твоего морального духа, — торжественно заявляет она.
— Очень впечатляюще. — Качаю головой и улыбаюсь.
— А то! Катя Быстрова на язык очень скора! О, етить я поэт. — Подруга опять смеется, и я присоединяюсь к ней.
А затем мы входим в аудиторию, но я почему-то сейчас думаю не
