с кухни, отступать было поздно. Бекка сидела за столом одна, помешивая что-то в чашке. Когда Андреа зашла, Бекка сразу же подняла голову, отвлекаясь от размышлений.
– Тебе уже лучше? – быстро поинтересовалась Бекка.
– Да. Спасибо за ужин и таблетку. Я принесла посуду.
Андреа приподняла поднос. Бекка встала, забирая его у Андреа из рук.
– Благодари Алекса, он себе места не находил, вспоминал, есть ли у тебя аллергия на что-нибудь, прежде чем нести тебе ужин. Ой, этого я тоже не должна была говорить. Как же трудно помнить, что можно, а что нельзя говорить людям… – Она вернулась за стол и придвинула к себе пустую чашку. – Хочешь ромашковый чай? Это мой ритуал, когда Оливер ложится спать. Даже от самых любимых и близких людей нужно иногда отдыхать.
Андреа, подумав, кивнула и села напротив.
– Ты прости меня за сегодняшнее, – продолжала Бекка, наливая чай. – Я не хотела тебя смутить. Честно, даже подумать не могла, что ты – это она. То есть, ты – это ты. Я имею в виду… Эх…
Бекка отпила чай, давая себе собраться с мыслями.
– Прости, в общем. Мы познакомились с Алексом десять лет назад. Как раз после… ну, ты знаешь. «Расставания». – Она изобразила кавычки пальцами. – Ему было нелегко, понимаешь? Хотя кому я рассказываю, и тебе наверняка было непросто. Не то чтобы Алекс вдавался в подробности, но… – Бекка замолчала.
Андреа ничего не стала говорить и только пила свой чай.
– Когда он немного оправился, мы с Оливером договорились никогда не упоминать тебя. Поначалу это было нашим негласным правилом, заботой о друге. Потом стало как-то слишком очевидно. А после и вовсе превратилось в шутку. «О нет, не называйте имя на букву А». Понимаешь? Надо было мне держать язык за зубами…
Тут Андреа не могла поспорить. Но случившегося не исправить.
– Не переживай, – ответила она наконец. – Я не в обиде.
– М-м… В общем, ты извини, что так вышло. Я всех смутила. Оливер меня уже отчитал. Да и Алекс тоже.
– Ты не виновата, – ответила Андреа, просто чтобы прервать поток мыслей Бекки. – Давай забудем и начнем заново? Привет, я Андреа.
Бекка улыбнулась, отставила чашку с чаем. Протянула руку для пожатия.
– Привет, Андреа, девушка, о которой я ничего не знаю! Я – Бекка.
Глава 3
Андреа была очень ранимой тогда, в свои семнадцать. Но она, конечно, этого не осознавала. Но каждое недоброе слово, сказанное за спиной, каждый косой взгляд, каждая нанесенная обида надолго оставались с ней. Андреа будто собирала их по капле и сохраняла в сердце. Дружба с Алексом стала для нее единственной отдушиной. Не сразу, но Андреа стала понимать его взгляд на мир. В Алексе не было лицемерия. Он был одним из немногих людей, которые на проверку оказывались точно такими, как ты о них думаешь.
И это было глотком свежего воздуха.
Не сказать, правда, что их отношения складывались так уж гладко. Сближаться было страшно, и все же это было неизбежно. После первой прогулки вместе, когда Алекс угадал ее имя, он провожал ее домой почти каждый вечер. Пятнадцать минут неторопливым шагом от магазина, двадцать – от кинотеатра, чуть больше двадцати от кафе, где он помогал прибираться после закрытия. Этого становилось мало, учитывая, что стоило им добраться до дома Андреа, как приходилось прощаться. Алекс не задерживался, не звал продолжить прогулку, пусть время было еще детское. Сначала ее это не волновало. Позже начало задевать.
В свои выходные Алекс исчезал. Он говорил, что куда-то ездит с семьей, но Андреа видела его насквозь: он или врал, или недоговаривал.
Видя, что расстраивает ее, Алекс стал выделять время на встречи по вечерам в выходные. Всегда пару часов, не дольше, и всегда уходил в одно и то же время, не отвечал на прямые вопросы или даже врал, хоть лгать и не умел.
Будь Андреа старше и опытнее, она сразу бы его расколола. Но в своем нежном возрасте причину такого поведения она искала в себе.
Да еще и отношения с Эммой, и так не отличавшиеся теплотой, стремительно портились.
В Нью-Йорке у обеих сестер Монтгомери был комендантский час. Не то чтобы Эмма и Андреа часто задерживались где-то допоздна, но родители все равно решили перестраховаться. Пусть семья и жила в безопасном районе, а девочки посещали хорошую школу, все равно: большой город таил в себе большие опасности. Обеих сестер это устраивало. Эмма была еще слишком мала, и ей негде было бывать допоздна, а Андреа и ее друзья предпочитали довольно спокойный досуг.
В Ливенворте ситуация изменилась. В городе с двумя тысячами жителей все друг друга знали. Для Андреа больше не было комендантского часа. Если уж говорить откровенно, матери стало совсем без разницы, где она и чем занимается. Андреа не жаловалась. Чем старше она становилась, тем меньше ей хотелось отчитываться в своих действиях.
Эмме повезло меньше. Будто компенсируя недостаток внимания к старшей дочери, к младшей мать была особенно строга. Конечно, за ней не было постоянного надзора, но когда Эмма попадалась под горячую руку…
Нужно ли говорить, что такая разница в воспитании не способствовала доверительным отношениям между сестрами. Напряженность между ними в той или иной степени сохранялась и сейчас. По крайней мере, до получения приглашения на свадьбу Андреа казалось, что младшей сестре совершенно нет до нее дела.
Прошлое
– Снова пора идти?
– Извини. Я хотел бы остаться.
Они бредут вдоль берега реки Уэнатчи в сторону дома Андреа. У нее сегодня выдался долгий и напряженный день, и чаша ее терпения понемногу переполняется. Ей не хочется быть одной, но сегодня каждое слово, каждое движение Алекса раздражает.
– Если бы правда хотел, то остался бы, – бросает Андреа. Она знает, что несправедлива к нему, но ничего не может с собой поделать. К глазам подступают слезы обиды.
Алекс останавливается и удерживает ее за предплечье, разворачивает к себе. Андреа опускает голову, чтобы скрыть выражение своего лица.
– Не надо так со мной. Я же стараюсь, – говорит Алекс тихо.
– А со мной так можно?
И снова молчание вместо прямого ответа.
– Ты знаешь, где я живу, видел мою сестру, знаешь, почему я переехала сюда, – продолжает Андреа, складывает руки на груди и отступает на полшага по направлению к дому. – А про тебя я знаю только, что ты работаешь на трех работах, а в редкие выходные куда-то уезжаешь.
– Я хотел бы рассказать больше, но…
– Но?
– Но все сложно! Понятно? – Алекс вспыхивает и тоже скрещивает руки, глядя
