к паспорту.
И вот теперь уже выхожу.
— Ты куда? — слышу в спину от той смой главной горничной, как назло, оказавшейся на этаже.
— На пробежку. До сборища еще больше часа. Можно? Или теперь уже и это запрещено?
Она лишь хмыкает, но мне и не нужно ее одобрение.
Быстро выбегаю наружу, не оглядываясь.
От запаха тонкого парфюма в вестибюле ведет. Теперь этот аромат роскоши ассоциируется с семейством Демиров и вызывает только отвращение…
Я действительно бегу до поворота, надвинув капюшон на лицо почти до подбородка. А потом быстро голосую, видя юркое такси, ныряю в него и прошу отвезти в аэропорт. Благо, что в кармане еще и разменянная турецкая валюта.
Стоит мне завидеть здание международного аэропорта Стамбула на горизонте, сердце снова пускается в пляс. Ощущение близости свободы, дикое, хаотичное, непредсказуемое, фонит в ушах.
Я расплачиваюсь с таксистом у зоны вылета, быстро ныряю внутрь, миную кордоны безопасности. Нахожу не без усилий представительство нужной компании и спустя двадцать минут сжимаю билет в руках.
Даже не верится. Лощеная бумага словно бы горит под пальцами.
Время до открытия регистрации тянется мучительно медленно. Я словно бы на иголках, снова и снова смотрю на табло часов, словно бы это ускорило их ход. Летучка уже началась и мое отсутствие — уже свершившийся факт, который знают…
Кемаль, должно быть, уже в курсе… Сообразит, что я рискнула лететь в Россию?
Как раз на этой мысли женский голос — автомат объявляет о начале регистрации.
Несусь к стойке, чтобы оказаться первой. Всего ничего — и я буду в зоне, где ему достать меня будет в разы сложнее…
Регистрируюсь быстро, так как багажа нет, хотя этот факт и вызывает подозрительные косые взгляды девицы на стойке.
Делаю лицо кирпичом и быстро прохожу в сторону зеленого коридора.
Декларировать мне тоже нечего.
Еще шаг… Всего лишь штамп в паспорте — и спасение…
Спасение от Него!
Очередь тут общая, на несколько рейсов, слегка хаотичная. Вообще, отец часто говорил, что аэропорт Стамбула — это Вавилон нашего времени, где намешано все и вся…
Тучный дядечка в замшевом пиджаке и с бизнес-портфелем, стоявший передо мной, проходит. Теперь моя очередь.
Захожу в отсек, минуя турникет. Стягиваю с головы капюшон — и улыбаюсь.
Женщина отвечает каменным лицом.
Внимательно смотрит на меня, потом на паспорт. Снова на меня и снова на паспорт…
Что-то забивает в компьютере. Ловлю краем глаза справа столпившихся позади людей. Они нервно перебирают с ноги на ногу. Очевидно, мой контроль затянулся.
— Все нормально? — спрашиваю я с приклеившейся к лицу улыбкой, но не получаю никакой реакции в ответ.
Женщина снова смотрит на меня неодобрительно. Просит встать под камеру и делает пару фото, после чего куда-то набирает и говорит на беглом турецком.
Моя душа тут же падает в пятки.
Нет, определенно что-то не то…
Когда кладет трубку, наконец, обращается ко мне, развенчивая все надежды…
— Пройдите, пожалуйста, за этими людьми, — произносит на ломанном английском, а я тут же поворачиваю в панике голову налево и вижу двух амбалов и одну женщину с лицом бульдога в черной спецформе.
— Что происходит? — произношу вмиг осипшим голосом.
Мне никто не отвечает.
Просто ведут за собой… В пустоту и неизбежность. И я точно знаю, ничего хорошего из этого не выйдет…
Глава 13
Серые обшарпанные стены, влажные от грибка, давящие человеческим унижением. Тут душно и гадко. В обезьяннике нас человек двадцать — и все, кто есть, здесь явно не просто так, в отличие от меня. Проститутки, полоумные, агрессивные, пьяные…
Я забилась в угол, натянув на себя капюшон так, чтобы спрятаться от этого кошмара. В голове хаос.
Мне так и не ответили ни на один вопрос.
Меня так и не услышали…
Я кричала, брыкалась, говорила, чтобы набрали российскому консулу, но… эти трое с каменными лицами вели себя так, словно бы я не существую.
Мне кинули бутылку воды и оставили здесь, на растерзание эмоциям и сокамерницам, которые смотрели волком, словно бы от меня можно было откусить.
— Русская? Проститутка? Наташа? — раздавалось в разных сторон? — или транзитерша — контрабандистка?
Смысл что-то отвечать? Смысл оправдываться? Я закрылась и ощетинилась, потому что иначе на это просто нельзя было реагировать…
Время потеряло исчисление на моем внутреннем циферблате. Я просто застыла в моменте. Что будет дальше? Почему я тут?
На мои риторические вопросы ответ все-таки пришел.
Спустя то ли вечность, то ли ночь…
Когда мое имя назвали, скрипнув ржавой решеткой и выпустив наружу, я даже не сразу поверила, что не сплю в урывках нервного отключения от действительности, так как отдаться сну полноценно тут было просто невозможно.
Несколько шагов на ватных ногах. Яркий, обжигающий роговицу свет люминесцентных ламп.
Я один на один с той женщиной-бульдогом. Она теперь сидит за столом напротив. Величественно, царственно и враждебно.
Сажусь осторожно напротив, жду какой-то реакции, а она продолжает щелкать по клавишам, даже не взглянув на меня.
— Как зовут?
— Мария Иванова… — произношу тихо, — не понимаю… в чем причина моего задержания… Я…
— Ты не Мария Иванова, — осекает она меня жестко, — твои документы поддельные! Ты находишься в международном розыске! И по закону мы должны тебя выдать!
Она произносит это — а мои щеки загораются!
— Я… я хочу поговорить с российским консулом… Это ошибка… Я не могу находиться в розыске. Я… покинула Россию законно… И ничего там не совершала…
— Кто сказал, что ты в розыске в России? — усмехается она жестко, — Мария Иванова…
Мои новые имя и фамилию произносят с гадкой растяжкой.
Пренебрежительно. Словно бы это оскорбление…
— Что ты делала в Дубае, Мария Иванова? Занималась тем же, что и тут? Проституция?
— О чем вы говорите… — голос совсем теряется за моей паникой, — какая проституция, какой Дубай… Я… никогда… Я…
— Не мне тебе это доказывать, — снова пренебрежительно осекла меня, уже вынеся обвинение только лишь тоном… — Знаю я вас, таких…
Она резко разворачивает на меня экран телефона. Я дергаюсь. Там кровь.
Много крови… И полуголое тело мужчины.
— Это ты сделала, Мария Иванова. Четыре месяца назад. Тебя снял как проститутку бывший высокопоставленный чиновник из Турции, который на тот момент находился в бегах в Дубае, коррупционер, преследуемый на родине. Он был твоим клиентом, а ты его убила и скрылась…
