невозмутимо проходит мимо матери и лишь у входа в дом оглядывается. Не на нее. На меня.
Тело снова прошибает от этого взгляда.
Совершенно точно — он меня не отпустит…
Опустив голову, тоже иду в сторону дома. Господи, зачем я только вышла из этой чертовой комнаты⁈ Зачем заговорила с ним, как с человеком⁈
Ровняюсь с Айгерим — и она резко дергает меня за руку.
— Еще раз увижу тебя возле моего сына, все твои белые патлы повырываю! Не смей его провоцировать и соблазнять, русская шлюшка! У него есть невеста! И если моего старого отца ты могла надурить, то Кемаля одурачить я не позволю.
Несправедливость заполняют мой разум огромной волной.
— Вы о чем⁈ Да это он сам…
— Ни слова больше! — резко прерывает она меня, не дав договорить,-завтра на рассвете ты возвращаешься в Стамбул. Здесь тебе больше делать нечего. Сиди там и жди своей участи. По приезду с тобой будет проведет разговор…
Глава 11
Семейство Демиров возвращается в город только спустя девять дней. За это время я даже успеваю свыкнуться с ощущением шока. Так всегда бывает — стоит только слишком много о чем-то думать, мысли сами тебя словно бы испепеляют, сгорая изнутри. Остается пустота… А вот чем ее заполнить — большой вопрос.
О том, что хозяева вот-вот вернутся, говорило то, что вечером накануне слуги сильно засуетились, приводя дом в порядок. Краем уха, хоть и красной нитью в разговорах всех и вся я слышала, что новый глава семейства, Кемаль — бей, теперь будет жить тут, в головном отеле с пентхаузом, а не в квартире в городе… Вспоминаю нашу последнюю встречу — по телу мурашки…
Что делать? Ужаснее всего то, что я даже не могу выйти на связь с юристом и расписать ему всю свою ситуацию — рискованно. Пару раз даже был порыв плюнуть на все и вернуться в Россию на свой страх и риск, но… тут же вспоминаю про смерть отца… Это не шутки… Он ведь не зря меня сюда отправил. Было бы обидно после всех его жертв просто взять и вот так нелепо отдать себя в лапы его врагов…
Непосредственно возвращение состоялось ночью. Я не могла не проснуться от суеты на этаже, хлопанья дверей, оживленных голосов…
Словно бы они не десять дней отсутствовали, а год…
А может быть, в этой суматохе был и другой смысл — «король умер — да здравствует король»…
Утро встретило меня привычной мрачностью поздней осени. Я должна была поехать в университет. Очные занятия заканчивались. Начиналась чреда онлайн — подготовки. Ходила на иголках, то и дело ожидая, что Демиры вызовут меня к себе, как сказала, Айгерим, обсудить… Но… на удивление про меня словно бы забыли. Не было больше ни вечерних семейных застолий, ни пересечений в коридорах…
А может быть, просто их самих в отеле не было… И снова я словно бы теряю бдительность… Стараюсь находить точку опоры хоть в чем-то, что стабильно в моей новой жизни. Например, вид Босфора. Я снова и снова приезжаю туда — теперь на такси, потому что по умолчанию, естественно, водителя больше у меня нет и никто не контролирует мои передвижения. Рисую…
Рисую вид из окна, рисую по памяти…
Черт возьми, я даже в порыве своего отчаяния набросала портрет Кемаля. Нет, конечно же, не потому, что хотела его написать. Просто это как психологическая проработка. В эти дни я так много думала о его пугающем доминировании, столько раз прокручивала в голове случившееся, что просто не могла не попытаться вылить все свои эмоции на полотно. Спрятала картину под кровать. Нельзя, чтобы ее увидели. Нужно как-то взять ее с собой на природу и сжечь. При первой же оказии сделаю…
Сегодня я снова должна была ехать в университет — забирать заказанные из библиотеки книги. Уже оделась и вызвала такси, как вдруг… В дверь громко постучались. Все-таки не забыли обо мне…
Нейтральная на вид, не смотрящая в глаза и не церемонящаяся горничная тихо произнесла, что мне нужно идти в кабинет к хозяину. Он располагался там же, где офис дяди Керима. Сердце ушло в пятки.
Что он опять будет делать? Как будет себя вести? Никто не отделяет теперь меня от него, ничто не защищает…
В офисе, который теперь был удивительным образом переделан под стиль нового хозяина — тяжелый люкс антиквариата сменили темные современные тона и лаконичные силуэты, я обнаружила не только его, но и… боже, даже забавно.
Айгерим, Аише и… невеста Кемаля. Я даже забыла, как ее зовут. Все в сборе. Неприятно, но… в то же время, камень с души упал. При них он хотя бы не будет ко мне приставать…
— Звал? — спросила я с порога на английском, перед этим молча кивнув женщинам. Идиотская ситуация. Убивает эта моя зависимость от них…
Кемаль поднял на меня свой тяжелый черный взгляд. Скулы напряжены.
За столом главы он выглядел намного старше, чем я привыкла его воспринимать…
— Проходи, Мария, — произнес он, кивая на стул напротив. Он был расположен так, чтобы подчеркнуть — я пришла не на праздный разговор, а «на ковер», как нижняя по статусу. Сцепив зубы, молча села.
И снова наши взгляды встречаются.
— У меня не так много времени, но… судя по всему, твое положение нужно обсудить. Мы все знаем, почему ты тут…
— Да… я как раз думала поговорить с юристом и…
— Нет смысла ни в каком юристе, Мария, — он протягивает мне заверенный нотариальный перевод завещания деда, — вот наследство деда. Там ни слова о тебе. К нему прилагаются купчие. Все отели в Турции, которые он имел в собственности с твоим отцом, были с выкупленной у него еще полгода назад долей. Это значит, что на момент смерти Кравцова у него не было недвижимого имущества в нашей стране, а деньги за свою часть он получил и переправил в Россию раньше.
— То есть… — я сипну. Сипну и проваливаюсь в бездну…
— В том смысле, что в Турции тебе не на что претендовать, Мария…
Я обескураженно молчу. Чувствую на себе злорадные темные взгляды. Я в ужасе, ужасе…
— Я передам тебе документы и телефон адвоката. Ты спокойно можешь с ним пообщаться, все прочитать и изучить, если есть сомнения по поводу моих слов… Он неплохо говорит на английском, но… раз
