ожидая, когда ему прикажут пройти в комнату.
— Входи, — сказал конвойный, открывая дверь кабинета.
Владимир сделал шаг из мрачного коридора в еле освещенную комнату и застыл на месте.
— Светка? — его голос сейчас напоминал голос умирающего в пустыне, который не пил двое суток. — Ты… что… здесь делаешь?
Он с трудом смог найти слова.
— Добрый день, Истомин, проходите, не стойте в дверях. У меня не так много времени, чтобы ждать, когда Вы соизволите сесть.
Он сделал шаг и практически упал на небольшую скамейку, прикрепленную к полу напротив стола, за которым сидела Светлана. Он смотрел на нее и не узнавал. От прежней девчонки-пацанки, которой когда-то признался в любви и предлагал пожениться, ничего не осталось. Теперь перед ним красивая молодая женщина в стильном брючном костюме. Даже ее прическа под «Зену» изменилась. Ее кучерявые волосы давно отросли и сейчас убраны в аккуратную прическу, которая неимоверно ей шла, придавая какой-то молодой дерзости и женской привлекательности. Он быстро посмотрел на ее правую руку. Кольца нет. Не замужем? Сердце забилось так, что у Истомина потемнело в глазах. Почему она здесь? Как узнала? И вдруг такой стыд накатил на него, что он невольно замычал. Если бы была машина времени, то он отдал бы все, что есть у него, чтобы вернуть тот день, когда он впервые встретился с Региной. Он бы бежал из этого зала, где проходили соревнования по бальным танцам так быстро, как мог. Неверный шаг — и вся его жизнь полетела под откос. И вот сейчас он здесь — в комнате для допросов СИЗО, в потасканном спортивном костюме, домашних тапочках, насквозь провонявший запахами немытых тел и чего-то гниющего, а перед ним красивая молодая женщина, которая никогда не простит его.
— Добрый день, разрешите представиться. Меня зовут Светлана Васильевна Рогозина. Я Ваш адвокат. Меня нанял Аркадий Павлович Лазаревский, я буду защищать Ваши интересы в суде.
— Добрый, — прохрипел Владимир, продолжая жадно вглядываться в лицо Светланы. — Как ты?
— Сейчас разговор не обо мне. Прошу, расскажите мне все, что Вам известно.
— Светка, прекрати, мне и так плохо, не добивай меня.
— Что «прекрати»? — она вопросительно подняла бровь, скрестив руки на груди.
— Говорить со мной так, — он опустил голову, поймав ее ироничный взгляд. — Прости. Говори, как считаешь нужным. Еще раз… простите, Светлана Васильевна.
— Ладно, Владимир, давай без официоза. Как-никак, мы с тобой давние знакомые.
— Скажи, если бы не тренер, ты пришла бы?
— Не знаю, — через минуту раздумий ответила Светлана. — Но Аркадию Павловичу я не смогла отказать. Он почему-то уверен, что ты ни в чем не виноват, что тебя подставили. Знаешь, а мне как-то не верится.
Истомин резко встал, взял со стола свою папку, направился к дверям.
— Прошу простить. Вы правы, говорить нам не о чем. Думайте обо мне, как угодно.
— Стоять, — в голосе Светланы звякнула сталь. — Сядь и рассказывай все, что знаешь, и почему оказался в полной жопе. Давай сюда свои бумаги, а то помнешь, и я не смогу их прочитать.
Она протянула руку в требовательном жесте.
Истомин медленно развернулся. Теперь снова перед ним была другая женщина, которая пугала и притягивала своей силой. Взгляд изменился, стал как у хищника, преследующего свою жертву.
— Зачем тебе это? — Владимир продолжал стоять у двери.
— Меня не научили бросать своих. Садись, Истомин. У меня и вправду мало времени.
Он сделал шаг назад, опустился на скамью, положил на стол перед Светкой все свои бумаги.
— Рассказывай, только подробно, со всеми мелочами. Пусть тебе покажется, что это неважно, но это может иметь огромную роль в деле.
Истомин только кивнул головой, задумался, а потом стал говорить.
* * *
Владимир Истомин переехал в спорт. интернат, когда учился в восьмом классе. Он с четвертого класса занимался в своем родном городе плаванием, подавал надежды. На очередных юношеских соревнованиях его приметил кто-то их областного спорткомитета и предложил переехать в областной город, жить, учиться в школе олимпийского резерва. Вовка не долго думал, согласился сразу. Его отец тоже не упорствовал, тем более что собирался жениться в третий раз, и сын стал ему мешать. В свои небольшие годы Вовка выглядел вполне взрослым. Высокий красавчик с копной русых волос, лицом пошел в свою покойную мать. Когда Вовка улыбался, отец всегда отворачивался, чтобы не видеть эти ямочки, которые сыну достались «по наследству» от матери. Ее красивый нос, пухлые губы тоже сын забрал себе. От отца он взял только упрямый подбородок и ямочку на нем. Девки бегали за парнем, и отец просто «жимил», что его новая молодая жена просто положит взгляд на сына.
Вовка уехал и о нем все забыли. А в интернате он сразу же стал своим. Его результаты на воде впечатлили тренера, который занялся им на полном серьезе. Аркадий Павлович требовал от Вовки дисциплину, а его тянуло на подвиги, особенно по соблазнению девчонок, которых тут было много и которые не прочь были погулять с ним в обнимку. Скоро за ним закрепился титул первого красавчика интерната и будущей звезды плавания. Девчонки сами висли на нем и очень скоро он перестал ценить их. Просто брал то, что дают. Ему нравилось, как они дрались из-за него, иногда сам провоцировал очередную ссору между фанатками. Он думал, что так будет всегда, но однажды тренер вызвал его в свой кабинет и сказал: «Если ты не прекратишь свое блядство, то вылетишь из команды. И я постараюсь, чтобы тебя никуда не взяли. Ты понял меня?» «Понял», — буркнул Володя. «Последнее предупреждение», — рыкнул Аркадий Павлович.
Истомин тогда вышел от тренера и задумался. И правда, что будет с ним, если его выгонят из команды? Возвращаться домой к отцу и его новой малолетке? Да ну нафиг. Опять отец будет качать свои права и бить по морде. Других родственников, куда бы мог поехать, у него просто нет. А значит оставшийся год он будет вести себя спокойно.
Девчонки продолжали крутиться вокруг него, но он просто перестал обращать на них внимание. Иногда срывался по вечерам после тренировки в город, чтобы зайти в какой-нибудь клубешник, снять телку, повеселиться с ней и вернуться обратно на базу. И всем хорошо, а ему приятно.
В один из дней он возвращался в интернат, успел сесть на последний автобус. На конечной остановке впереди него на выход направилась фигура в куртке с логотипом их спортивного клуба, и поспешила в сторону спортивного городка, где находился их интернат. Он окликнул, как он тогда думал, парня, но
