отказывалась.
— Так и было, — опустила я взгляд в стол, вспомнился тот вечер…
— Да ты что, прямо накинулся? — выпучила она густо крашеные глаза.
Я кивнула.
— И что… он тебя…
— Нет… нет… но ведь я не оттолкнула. Боже, — закрыла рукой лицо, щёки вспыхнули.
Каждый день я вспоминаю тот вечер.
Каждый божий день, я неотступно неосознанно его вспоминаю. Не хочу, а вспоминаю. Это кажется ужасным. Я замужем, у меня хорошая семья, муж любит, а я… Конечно, в свете того, что я теперь узнала, мой муж оказался совсем не таким любящим. Но я… как объяснить себе, что я не шлюха. Как оправдать себя?
Скинуть всю вину на Глеба? Я так и делаю постоянно. Только есть ещё честность перед собой, которая без остановки нашептывает правду. Каждый день нашептывает. Напоминает, как я сопротивлялась, а потом поддалась на его порыв. Поддалась ведь. Так что теперь говорить.
— А ты сама, что чувствуешь? — Фаина посмотрела сочувственно, смешно сжав губы, показывая, как ей меня жалко в этот момент.
— Я в полном раздрае. Веришь, впервые в жизни я так вляпалась. И это ужасно, — чувствую приближение слёз, схватила салфетку. Дернула так, что все остальные выскользнули и упали на стол. Фая быстро собрала их и деловито сунула в салфетницу.
— Ну-ка не реветь. Ладно, ну с Егором-то всё ясно, а что Глеб говорит?
— Я не знаю, — вспомнила, что сегодня в шесть должна с ним встретиться и мне стало страшно.
— Так поговори с ним. Может, будет что-то между вами.
— Ничего не будет, я замужем, — я удивлённо уставилась на подругу.
— Подожди, твой муж изменяет с твоей подругой довольно давно и ты спустишь это всё на тормозах? Ты что собираешься простить его? Да я сама перестану тебя уважать.
— Я не собираюсь его прощать. Просто мне страшно. Я знаю, что делать, но мне страшно.
— Ну, так всем нам страшно бывает, когда нужно что-то кардинально поменять. Понимаю, тебя пугает неизвестность, так это проведёт. Стоит окунуться в новые реалии и ты увидишь, всё не так сложно как кажется. Перед тобой неизвестность…
— Да, — я вдруг села ровно, — именно так. Правильно ты сказала.
— Ну вот.
— Я сниму квартиру.
— Отлично. Если надо, первое время можешь пожить у меня.
— Как же, а ты со своим Артюшей?
— Ой, за это не переживай, у него достаточно средств и на гостиницу и всё что хочешь.
— Нет, я так не могу.
— Так! Хочешь уходить от него, иди, собирай вещи. Квартиру найдём, переедешь. Сейчас переезжай ко мне, у меня две комнаты, мать ты чё. Я что свою любимую подругу в сложных обстоятельствах должна бросить?
— Спасибо тебе, — я схватилась за её ладони.
— Ну что ты, а кто должен помогать?
— Я только на пару дней, не могу больше у мамы оставаться. Она мне уже мозг вынесла с этим Егором. Говорит нужно к нему возвращаться, он всё понял. А я не могу. И не хочу.
— Если уже начал приспосабливаться, не погнушался даже Наташкой, то представь вашу дальнейшую жизнь. Это ад. Ты измучаешься от подозрений, я тебе гарантирую. А как спать с ним в одной постели, после того что он спал в одной постели с твоей подругой? Б-р-р, — она дернулась, как будто от омерзения.
Фая говорит ровно то, что думаю я. Нужно уходить, идти подавать на развод. Сделаю это без сожаления. Пусть я потеряю обеспеченного мужа, но я не стану больше жить с ним и тем более спать.
А ребёнок… вот что сложнее всего.
На девяносто девять процентов я уверена, чей это ребёнок.
Но есть ведь ещё один процент.
–
После встречи с Фаей, во мне проснулась отчаянная смелось, которая зарядила на уверенность и добавила собственной силы. Да, мне реально полегчало.
Одно дело, когда котелок варится у тебя в голове и уже выкипает, а другое когда немного отложишь в другой котелок и сразу становится удобно варить то, что осталось. Добавить специй соли, сахара…
Я сделала самое лучшее, что могла в таком случае сделать, поделилась ответственностью с другим человеком. Не переложила, а поделилась. И сразу стало легче.
–
Вечером, в шесть я подошла к стоянке машин у супермаркета, возле дома моей мамы. Не сразу заметила машину Глеба. Я вообще не помню, какая она. Если бы он не моргнул фарами, я бы так и стояла, по очереди разглядывая каждое авто на парковке.
А когда блеснули фары, уверенно пошла к его машине.
Сегодня почему-то особенно тщательно подбирала что надеть.
Мама пыталась узнать, куда это я, не с Егором ли иду мириться. Я придумала, что иду с Фаей на день рожденья к друзьям. На что выслушала осуждающую тираду мамы, типа замужняя, беременная женщина не должна гулять с незамужней подругой, которая ещё и не пойми какого поведения.
Фаю мама любит, но за глаза считает её легкодоступной и легкомысленной.
В общем, иду к машине в цветастом платье, в туфлях на каблуках. Оделась так именно для придуманной легенды. Уже начинаю обманывать маму. Вот до чего дошла.
Рассужу так, я просто недоговариваю правды, а не обманываю.
Слово — обман, звучит не очень.
Я бы могла выйти в спортивном костюме, вроде как в магазин, и поговорить с Глебом, но я не знаю, каким долгим у нас будет разговор. Внутренние инстинкты подсказывают, пятью минутами тут не отделаешься.
Подошла со стороны двери пассажира, открыла, села в машину и тихо захлопнула дверь.
Несколько секунд молчания и медленного наполнения моих лёгких ароматом освежителя. Глеб повернул голову.
— Привет, — бархатный тон голоса прозвучал спокойно и одобрительно, отчего я трусливо начала думать, не поспешила ли я с согласием на эту встречу.
Только теперь я повернулась и быстро глянула ему в лицо. В виске запульсировало. Я поджала губы, всматриваясь в полутёмном салоне в резкие черты его лица.
— О чём ты хотел со мной поговорить?
Вместо ответа он дернул ключ зажигания, мотор тихо заработал и прежде, чем я успела произнести что-то ещё, машина тронулась с места. Скрип подошвы о резиновый коврик предупредил, о последствиях.
— Куда мы едем, Глеб?
Он молча надавил на газ, вырулил со стоянки на дорогу и машина начала разгоняться.
— Туда, где можно поговорить, — ответил только через пару минут.
— А что, в машине нельзя? — подозреваю, сейчас попаду в то самое место, от воспоминаний которого голову стягивают мурашки ужаса и начинается дрожь.
— Нельзя, — сухо сказал он, всматриваясь в боковое зеркало, пропуская кого-то сзади.
Я притихла. Требовать, чтобы остановился я не
