Из моего горла вырывается сдавленный хриплый стон, когда длинные пальцы окольцовывают мое горло, словно желая задушить.
Сводящую с ума панику без труда вытесняет необъяснимое возбуждение, пролетевшее сокрушительной волной от кончиков волос до кончиков пальцев на ногах.
В ужасе распахиваю глаза и испуганно смотрю на то, как он предупреждающе щурится и тихонько качает головой из стороны в сторону.
— Тс-с-с, — крепче сжимает пальцы.
Недостаточно, чтобы меня убить. Даже не больно. Перешагивая истерику, понимаю, что даже могу дышать.
— Так, когда…?
— Обычно… Поздно вечером. Или рано утром…
Совершенно неожиданный резкий звук распахивающейся двери окончательно дезориентирует в ситуации.
— Габриэль, Вам пора, — сухо чеканит чей-то чужой голос, разрезая пространство.
Габи даже не шелохнулся. Так же пытливо смотрит мне в глаза, на уголках губ блуждает подобие легкой улыбки.
— Кто тебе разрешил входить без стука? — интересуется стальным голосом у незваного гостя, не удостоив его даже взгляда.
Хватка на моем горле ослабевает, но не исчезает совсем.
— Но Вам… Пора, — слегка стушевавшись, отвечает голос.
— Пошел вон, — яростно шепчет сквозь сжатые зубы Габриэль, наконец, бросая на человека исподлобья убийственный взгляд.
Дверь торопливо закрывается, и Габи резко подхватывает меня под спину, усаживая в горизонтальное положение. Голова чуть-чуть кружится от резкого подъема, но я не подаю вида, будто что-то не так. Машинально поправляю сарафан, приглаживаю волосы.
— Прости моя милая Линда, на сегодня наши посиделки окончены, — нежно воркует с мягким акцентом, в очередной раз поражая резкой сменой настроения.
Нет, Габриэль. Не на сегодня. Они окончены совсем. К черту вашу сумасшедшую семью.
Машинально провожу рукой по горлу, где несколько мгновений назад покоилась чужая ладонь.
— Я поняла, — машинально отзываюсь, возвращая себе себя.
— Но мы обязательно продолжим, душа моя, — больше прозвучало, как угроза, особенно, в совокупности с тем, что Габриэль подвигается непозволительно близко, опаляя кожу лица пряным дыханием с привкусом алкогольных горьких трав.
— Хорошо, Габриэль, — стойко выдерживаю его хищный взгляд, даже не шелохнувшись.
Даже позволяю себе выдавить подобие улыбки.
— Поцелуй меня, Линда, — неожиданно требует, не отводя акварельных глаз от моего лица.
Моя левая бровь в изумлении ползет вверх. А внутри начинает потрескивать искрящимся огнем подпаленный фитиль.
— Пожалуйста, — повторяет с нажимом. И я поражаюсь, как в этом человеке умудряется совмещаться несовместимое.
Это, как горькая полынь с нежными сливками. Как пронзительный заунывный ветер посреди жаркого июльского дня. Словно соленое море в пустыне. Что он со мной творит…?
Не в силах прервать зрительный контакт, наклоняюсь ближе и кладу ладошку на обнаженную пылающую твердую грудь, манящую своим теплом в открытых полах рубашки.
— Ближе, — настаивает сухим и хриплым шепотом, не принимая никаких самовольных решений.
И я ведусь. Радостно с разбега прыгаю в эту пропасть, внизу которой смертоносные острые скалы.
Обнимаю губами его чуть суховатые уста, и прямо в мозг, словно под давлением, ударяет мощный пенящийся поток. Восторг. Мужские губы охотно распахиваются, выпускают наружу горячий язык, что дразнящим жестом проскальзывает по моему рту, ныряет внутрь, вихрем сталкиваясь с моим, и так же быстро исчезает.
Габи отстраняется, оставляя меня ни с чем.
— Спасибо, моя сладкая, — игриво подмигивает, пружинит ногами и первым поднимается с дивана. — До встречи!
Уже по пути домой, шагая по мокрым после дождя, почти темным улицам, до меня доходит одна очень важная вещь: я сегодня ни разу не вспомнила про таблетки.
Ни разу…
16. Глава шестнадцатая
Вкус его губ всё еще жжёт мой рот — горьковатый, алкогольный, металлический, с привкусом опасности и дорогого табака. Я иду по тускло освещенному коридору своего подъезда, и звук моих каблуков кажется оглушительным, словно удары молота по наковальне.
Габриэль. Само его имя теперь ощущается как клеймо. Я — профессиональный психолог, я должна была пресечь это, выставить барьер, захлопнуть дверь перед этим безумием. Вместо этого я подалась вперед. Я позволила чудовищу коснуться моей души, и, что самое страшное, мне это понравилось.
Я останавливаюсь у своей двери. Рука замирает в паре сантиметров от замочной скважины. Внутри моей квартиры — тишина, которая в последние дни стала колючей. Опять начнутся эти шорохи в стенах? Сквозняки при закрытых окнах? Вещи, которые меняют своё положение, пока я сплю?
Меня пробирает дрожь. Одиночество сейчас кажется мне петлей, которая вот-вот затянется на шее.
Я разворачиваюсь и почти бегом поднимаюсь на этаж выше. Мне нужна Елена. Мне нужен кто-то нормальный, кто-то, кто вернет меня в реальный мир из того зазеркалья, где обитает Габриэль.
Лена открывает дверь, окутанная облаком сладких духов и задорной поп — музыки. Она выглядит как воплощение жизни — яркая, шумная, настоящая.
— Линда! Ты бледная, как смерть, — девушка хватает меня за локоть и втаскивает внутрь. — Этот псих выпил из тебя соки? — морщится от сострадания, окидывая меня обеспокоенным взглядом.
— Ты даже не представляешь, сколько, — тяжело выдыхаю, опускаясь на кожаный диван.
Через минуту в моей руке оказывается стакан с виски. Лед бьется о стекло — дзынь, дзынь — этот звук немного успокаивает нервы. Я делаю глоток, обжигая горло.
— Он… он невозможен, Лен. Он как черная дыра. Ты смотришь в него и забываешь, кто ты есть. Ты в курсе, что он убил этого мужика, потому что тот убил его мать по приказу отца?
Лена в шоке округляет глаза и рот.
— Да — да, это даже звучит, как какой-то бред психбольного!
Подруга садится напротив, поджав ноги. Она внимательно изучает моё лицо, и в её глазах мелькает не то сочувствие, не то предвкушение.
— Габриэль — не просто клиент, Линда. Он — испытание. Но ты ведь всегда любила сложные кейсы, верно? Только не говори мне, что ты начала его бояться.
— Я боюсь не его, — шепчу я в ответ, глядя на янтарную жидкость в стакане. — Я боюсь того, что я чувствую, когда он рядом. И дома… дома всё еще происходит какая-то чертовщина. Мне кажется, я схожу с ума вслед за ним. Хотя, началось всё это далеко до встречи с Габи…
— Хватит! — Елена резко хлопает ладонью по столу. — Тебе нужно вытряхнуть эту могильную пыль из головы. Румыния — это не только старые замки и призраки, это еще и лучшая ночная жизнь в Восточной Европе. Мы идем в «Инферно», — решительно заявляет соседка, уже направляясь к шкафу. — И никаких «но». Надень то черное платье с открытой спиной. Сегодня мы будем пить, танцевать и делать вид, что мир не катится в бездну.
— Я не хочу заходить домой… Дай мне что-нибудь своё…?
— Так-с, — задумчиво бубнит Лена, окидывая меня цепким взглядом. — Сейчас
