прежде меня не шантажировал мужчина, заставляя сдать его, а потом не решала выйти за него, чтобы спасти свою шкуру. Я просто повторяю себе, что нужно дышать. Это ново для нас обоих.
— Я просто хочу позаботиться о тебе, — шепчу я. Хочу сделать то, чего никто прежде для него не делал.
Хайдин хмурится, словно пытается понять, не обманываю ли я его.
Теперь это моя единственная работа. На всю оставшуюся жизнь. У меня летние каникулы в Баррингтоне. Сомневаюсь, что осенью Хайдин позволит мне вернуться в университет. А работа… карьера? Мужчины вроде Хайдина не хотят, чтобы их жёны работали. Они хотят, чтобы ты посвящала им сто процентов времени. Он не хочет детей, значит, он будет единственным человеком в моей жизни. Я не жалуюсь. Но впервые вижу своё будущее и в нём только мы двое. Больше нет никаких «а что, если». Я взвесила варианты, когда Хайдин попросил стать его Леди, и выбрала его своим Лордом.
— Ладно, Шарлотта. — Хайдин кивает сам себе, снимает обувь и носки. Затем расстёгивает ремень, стягивает джинсы вместе с чёрными боксёрами, теперь мы оба обнажены. Усаживается на диван, хватает меня за руки и притягивает к себе.
Я устраиваюсь верхом на его бёдрах, положив руки на широкие плечи.
— Делай что хочешь, куколка, — усмехается Хайдин. — Но ты сделаешь это с моим членом внутри себя.
Он опускает руку между нашими телами, я приподнимаюсь, позволяя ему приставить свой проколотый член к моей киске. Хайдин проводит им вперёд-назад, дразня несколько секунд, проверяя, насколько я уже влажная для него.
Мои бёдра начинают двигаться взад-вперёд, желание, чтобы он меня трахнул, становится всё сильнее. Когда головка его члена начинает проникать в мою влажную киску, я опускаю лоб к его лбу и делаю глубокий вдох.
Он стонет, когда я опускаюсь на его твёрдый член. Пытаюсь приподняться, но его руки на моих бёдрах не дают этого сделать.
— Когда я буду готов трахнуть тебя, я это сделаю, — заявляет Хайдин. — А пока ты будешь сидеть у меня на коленях с моим членом в своей мокрой киске. Понятно?
— Да, — отвечаю я и облизываю губы.
— Хорошая девочка, — Хайдин откидывается назад, раскидывая руки по спинке дивана.
Мой взгляд падает на его гладкую грудь с татуировками, и я вижу пулевое ранение.
— Когда тебя ранили? — выпаливаю я. — Недавно? — Шрам выглядит неровным и свежим.
— Да, — только и отвечает он.
— После того как мы встретились? — продолжаю я расспрашивать. Хайдин не из тех, кто вдаётся в подробности. Чтобы получить от него хоть какую-то информацию, нужно задавать простые вопросы, на которые можно ответить «да» или «нет».
— Да.
Я поднимаю взгляд, встречаясь с его глазами.
— Поэтому ты ушёл из «Бойни»?
— И да, и нет.
Я не понимаю, что это значит, но мне становится интересно, не он ли сам это сделал. Может, после второй попытки ему стало слишком стыдно оставаться там с братьями? Но какая-то часть меня — большая часть — подсказывает, что это связано с Эштин. И мне ненавистно, что мои мысли сразу обращаются к ней, когда я думаю о том, что ему причинили боль.
— Болит? — спрашиваю я.
— Нет.
Хайдин врёт. Я видела, как он тёр грудь, когда вошла сюда, прежде чем выпить два больших стакана алкоголя. И нечасто вижу его пьющим.
«Может, потому что ты чуть не сдала его Лордам сегодня вечером», — раздаётся голос в моей голове.
Я игнорирую этот голос в своей голове, наклоняюсь, беру лосьон и дважды нажимаю на дозатор, затем отбрасываю флакон в сторону. Растираю руки, согревая лосьон, потом кладу ладони на его грудь и начинаю втирать.
Хайдин тут же расслабляется на диване: голова откидывается, губы приоткрываются в стоне:
— Проклятье.
Подбираюсь к шраму от пули и осторожно втираю лосьон. Не уверена, не причиню ли я ему боль. Ощущение того, как его член вздрагивает внутри моей мокрой киски, заставляет меня покачивать бёдрами.
— Думал, это не про секс? — усмехается Хайдин.
Я игнорирую его, провожу руками по его обнажённой шее, любуясь, как двигается кадык, когда он сглатывает. Нужно немало, чтобы сделать такого мужчину, как Хайдин, уязвимым. Я хочу, чтобы он открылся мне. Я его жена. И должна знать о нём то, чего не знает никто другой.
Однако Лорды уже показали мне больше, чем Хайдин когда-либо расскажет мне. Отстанут ли они теперь, когда я стала его женой?
Я не отрываю взгляда от рук, которые плавно движутся по его твёрдому и мускулистому телу. На его правой груди татуировка в виде черепа. Кажется, будто он тает, стекая по груди. На левом глазу находится клеймо Лордов — круг с тремя горизонтальными линиями. На другом глазу у него клеймо «666». Под ним — разбитые песочные часы.
— Что это значит? — задумываюсь я, проводя ногтями по рисунку. — Почему они разбиты? — уточняю, разглядывая песчинки, покрывающие кожу. Выглядит так реалистично, будто можно провести по ним рукой. Детали поражают.
Хайдин часто использует их, когда меня наказывает.
Поднимая голову с подушки, Хайдин смотрит мне в глаза, когда говорит.
— Это напоминание, что ничто не вечно. — Он убирает руки с дивана, кладёт татуированные ладони на мои голые бёдра, обхватившие его колени. — Независимо от того, насколько плохи дела, это когда-нибудь закончится.
В груди тут же вспыхивает боль от его слов. Он ведь имеет в виду пытки в «Бойне», да? Они использовали песочные часы, чтобы засекать время, когда подвергали его пытке водой.
Я снова набираю лосьон на руку и на этот раз начинаю массировать его правую руку, и его глаза снова закрываются.
— Чёрт, куколка. Я мог бы к этому привыкнуть.
— Мне это очень нравилось. Пока ты не убил Энрике, — говорю я, меняя тему. Понимаю, что сегодня я вытянула из него максимум информации. Пора перейти к тому, о чём хочу поговорить дальше.
Хайдин ухмыляется, но не открывает глаза.
— Не переживай, Шарлотта. Я буду более чем счастлив привязать тебя к столу и массировать твоё тело, пока твоя задница и киска будут заполнены вибратором, а рот — кляпом.
Я отпускаю его руку и игриво шлёпаю по предплечью.
— Это не расслабляет.
— А я определённо получу удовольствие, — смеётся Хайдин.
Не дав ему опомниться, я приподнимаюсь и резко
