сдать анализы и принести мне хорошие результаты».
Дима ничего не ответил, и я побежала собирать детей. Алёнку на учёбу, Ксению на занятия.
Кеша материализовался ближе к полвосьмому и отрапортовал мне, что готов приступить к своим обязанностям. Я пробежала мимо него, махнув рукой, некогда и поехала отвозить детей.
— У нас есть водитель на этот счёт! — крикнул Кеша, а я задумчиво закусила губу и кивнула, поговорила с девочками и спустилась к машине вместе с ними, рассадила их и, уже дав указания водителю, побежала к своей машине, прыгнула в неё и, набрав номер регистратуры клиники, где я всегда наблюдалась, попросила меня срочно сейчас принять хоть между клиентами. Девушка смутилась, но все же постаралась найти выход из положения, и поэтому без пятнадцати девять я сидела в кресле у своего гинеколога, и она мне тихонько объясняла:
— Ну, ничего страшного. Она есть в каждом организме, но случается так, что воспаляется какой-то процесс, и поэтому её показатели соответственно завышаются.
— То есть вы хотите сказать, это не передаётся половым путём?
— Ну, чисто теоретически все передаётся половым путём. Здесь, как бы нужны анализы мужа. Если у него все чисто, то иммунка дала у вас сбой, поэтому я бы не нервничала настолько сильно.
Нервно поблагодарив своего врача и пройдя забор ещё раз на анализы для более точной картины из другой медлаборатории, меня отправили домой, но когда я уже почти села в машину, мне позвонил прораб со стройки.
— Добрый день, вы не могли бы приехать? У нас есть вопросы по поводу укладки керамогранита в гостевых ванных. Надо что-то решить и желательно поскорее, потому что если тот вариант, который предложим мы вас не устроит, то надо будет обменивать партию.
Я выругалась сквозь зубы и написала Диме.
Он не отвечал.
Я стала звонить.
С третьего раза муж поднял трубку и зарычал:
— Ну что такое? Что хочешь узнать, сходил ли я сдал анализы? Хочешь узнать, поковырялись ли у меня в уретре? Да, Вер, у меня поковырялись в уретре. Можешь быть спокойна! Через несколько часов ты получишь результаты!
— Засунь их себе… — я облизала губы, потому что не любила ругаться, но раз у нас все вертится вокруг… — В жопу! Сейчас позвонил прораб со стройки и говорит, что там какая-то палёная партия керамогранита, который у нас должен лежать в гостевых санузлах.
— И что ты мне предлагаешь? Бросить моих клиентов, которые приносят нам деньги и рвануть за город, чтобы посмотреть на эти чертовые плиты? И в конце концов, с чего он взял, что там какой-то брак, я видел их, нет там никакого брака, пусть не долбит нам мозг и кладёт, как мы договаривались. У него есть дизайн, проект.
Я зарычала в трубку.
— Вер, не делай из меня дурака! Если ты пытаешься превратить мою жизнь в ад, пожалуйста, не трогай одну из сторон нашей жизни. Это работа. Работа неприкасаема. Пойми это, пожалуйста, не будет работы, не будет нашего благосостояния. Да, мы с тобой сремся. Да, у нас проблемы офигительные. Да, ты говоришь, что я тебе изменял. Но это не отменяет того, что у меня есть семья, у меня есть жена и двое детей, и мне надо их содержать. Поэтому ты можешь плеваться, трепать мне нервы по вечерам, ходить и обвинять меня в том, что я такой козёл, тебя чем-то заразил, но давай ты не будешь трогать работу, которая приносит нам доход!
Дима отчитывал меня с такой яростью, что мне стало не по себе. Я тяжело задышала и проскрипела сквозь зубы:
— Да пожалуйста, — бросила трубку, приехала через час в загородный дом и затормозила у ворот. Система открывание ещё до конца не работала, поэтому я, подолбившись в калитку, дождалась, пока кто-то из рабочих выбежит и откроет мне дверь.
Параллельно со стройкой, с ремонтом у нас уже шло полное ландшафтное озеленение сада. Понятно, что у нас ничего в этом году уже не успеет зацвести и ничего у нас не будет хорошо, но рабочие раскладывали часть газона, высаживали какие-то деревья, которые уйдут на зимовку, а сейчас я стояла и только складывала по той простой причине, что из-за развода не будет этого дома никогда. То есть все это будет потеряно. И девочки, я, мы никогда не встретим здесь новый год.
Острое понимание того, что как бы Дима не изгалялся, но развод все равно состоится, как только я максимально создам себе благоприятные условия для этого, резануло больно по памяти и по чувствам.
Я сцепила зубы и туго сглотнула, прошла к прорабу на второй этаж.
Мужчина лет сорока пяти стоял и размахивал руками, пытаясь объяснить, что рисунок был с браком, верхний слой был мутный. Из-за этого не было видно разводов, которые лежали снизу. Я качала головой и не понимала, что надо делать. Потом попросила открыть ещё одну коробку. В другой был абсолютно другой вариант. Я с болью осознала, что да, придётся делать возврат. И, значит, ещё будет застой времени. Поговорив об этом с прорабом, я поднялась на третий мансардный этаж, который был частично готов и где стояла небольшая зона с диванчиком и маленьким столиком.
Я плюхнулась на подушки и стала набирать поставщика, который привёз нам керамогранит. Мне никто не отвечал, но в бликах осеннего солнца на подоконнике я заметила одну деталь.
Я отложила мобильный и привстала.
Сделала несколько шагов и, дойдя до прозрачного витража, поняла, что на подоконнике стояло два винных бокала.
Один со следами губной помады.
Я туго сглотнула.
Подняла за ножку тот, который со следами помады. Провернула его в пальцах и с болезненным осознанием вспомнила слова Дмитрия о том, что он уже видел керамогранит, нет там никакого брака.
Он просто привозил свою любовницу сюда…
Глава 14.
Бокал в моих руках задрожал, и я смахнула в миг набежавшие слезы.
Лицемер.
Самый настоящий лицемер!
Мало того, что он не потрудился скрыть как-то более надёжно свою переписку с девицей, так он ещё и тащил всю эту грязь к нам домой. Да, понятно, мы здесь не жили, но, черт возьми, неужели не существовало гостиниц, каких-то съёмных квартир, да хоть чего-нибудь, пусть хоть в кабинете её у себя трахал. Зачем он все это
