должен быть достаточно взрослый мужчина, – начинает Йенс. – Флоренс давно вышла из подросткового возраста. Возможно, уже с детьми, чтобы она могла научиться быть матерью до того, как родит сама. Таких в Корке полно. – Он на миг накрывает мою ладонь своей. – Ты будешь с ним счастлива. Я делаю это не первый раз. Ни один созданный мной союз не распался, потому что мне помогает Господь.
Или потому, что такого понятия, как развод, в Корке не существует. Но к чему подробности?
– Флоренс станет отличной женой, а главное – хорошей матерью моим детям. Мои дочери еще малы, чтобы уметь готовить и шить. В доме не хватает женской руки.
Алрой Ровелл. Ему за пятьдесят, не старик по меркам любого из миров, но двигается так, словно ему нужна трость. Он овдовел десять лет назад и воспитывает четверых детей. Когда-то он работал вместе с Джонатаном Арго.
– Я буду отличным мужем. Умею делать все по дому, готов стать отцом. Хочу, чтобы у меня было пятеро детей. А лучше шесть. Я буду очень хорошим отцом.
Сэм Артон. Ему восемнадцать, и он может стать мужем, но не готов к этому. Это очевидно даже для Доктора.
– Какой прыткий юноша, – отмечаю я, когда Сэм покидает комнату.
– Все еще юноша.
Один вдовец сменяет другого: их лица, слова, движения сливаются воедино. Им нужна верная жена, трудолюбивая хозяйка и мать детям. Их привлекают моя молодость, внешность, мнимая покорность, но никто из них не знает меня настоящую. Впрочем, я этого не ждала. В течение долгих лет я была одна. В далеком прошлом я пользовалась мужчинами, а они – мной. Никто из них не испытывал ко мне чувств, я к ним – тоже. Мы приходили за сексом и расставались, получив его, – это была честная сделка. Никаких претензий. Сейчас же меня выставили на витрину: не совсем свежий, но съедобный кусок мяса, и его нужно побыстрее продать, пока на него не слетелись мухи.
Иметь жену в Корке – выгодное вложение: она делает работу по дому, сохраняет уют, рожает детей и присматривает за ними. В Корке всегда не хватало женщин, но после запрета на выезд их количество сократилось вдвое. Женщины чаще умирают от болезней и в родах. Те, кому везет, сбегают, как Синтия Милитант. Остальные умирают, как умерла Джейн. Чахнут, как чахнет в стенах спальни Оливия Арго. Становятся жестокими и озлобленными, верными режиму, как миссис Тэрн. Полагаю, она всегда мечтала сделать из Корка общину, чтобы получить больше власти. Таких людей, как она, не пугают запреты – они не затронут ее, давно проросли корнями у нее в голове.
Женщина в Корке, что чемодан, понесет все, что в него положат. Безропотное существо, призванное обеспечивать желания мужа, который предан общине и учениям Доктора в такой степени, что можно сказать, я выйду за Гарднера. Я стану его женой. Он будет обладать мной. Он жаждет, чтобы все души были его, в том числе моя.
Положение мужчин в Корке тоже незавидно. Они ненамного переживают женщин. Худые и жилистые, от тяжелой работы в поле они не протянут до шестидесяти.
Облысевшие и бородатые, низкие и высокие, брюнеты и блондины смотрят на меня, но как бы сквозь меня. Что ж, меня это устраивает. Их бы ужаснуло то, что у меня внутри.
Но вдруг среди них появляется лицо. Такое знакомое и в то же время такое чужое – бескровное пятно в темноте коридора. Его волосы приглажены, но все так же отдают рыжиной в умирающих лучах солнца. Я встречаю его свирепым взглядом, способным прожечь насквозь. Не послушал! Он меня не послушал!
– Благословенный вечер, Питер.
– Благословенный, мистер Гарднер, – отвечает он и садится так прямо, словно проглотил кол.
– Что привело тебя сюда?
– Мне семнадцать, и я не могу ни на что претендовать. Но этой зимой мне исполнится восемнадцать. Осталось совсем недолго.
– И ты полагаешь, что этой зимой будешь готов к женитьбе?
– На Флоренс – да.
Я закрываю глаза, сжимаю челюсти в холодном гневе – так сильно, что становится больно. Зачем он это делает, Сид? Зачем говорит это? Зачем он говорит это ему?
– Что ты хочешь этим сказать?
– Я люблю ее, мистер Гарднер. И если вы подождете, я стану для нее лучшим мужем.
– Ты же понимаешь, что брак в общине означает продолжение рода? Ты готов стать отцом?
Он тянет с ответом, потому что очевидно, что ни в каком мире – ни в этом, ни в том – семнадцатилетний юноша не готов воспитывать детей.
– Да, я готов.
– Твой отец знает о твоем решении?
– Нет.
– Это нехорошо, Питер, – по-родительски журит Доктор. – Тебе стоило ему сказать.
– Я скажу. Мое намерение серьезно.
– Я понимаю. Спасибо, что оказал нам честь.
Я не могу вздохнуть еще несколько секунд после его ухода.
– Ты произвела настоящий фурор, Флоренс.
Какие мысли крутятся в его голове? Почему, черт возьми, его рот изогнут в улыбке? Мне хочется ударить его. В комнату входит другое лицо – чужое и бесстрастное.
Багровые сумерки медленно, но неотвратимо превращаются в черную ночь, и мои силы иссякают: рот болит от натянутой улыбки, спина – от многочасового сидения прямо, даже пальцы болят от того, что я каждый раз сжимаю руки в кулаки, когда осознаю́ бедственность положения. Я бесконечно слушаю о том, как стану женой и матерью, смотрю в пустые глаза.
Когда долго вглядываешься в лицо зла, зло начинает вглядываться в тебя в ответ.
Приняв всех желающих, Доктор собирается восвояси. Сегодня он победил и знает это. На его лице торжество палача. Убийца моего достоинства. Но вдруг в тишине дома раздается скрип половиц. Мое сердце замирает. Я узнаю́ его шаги до того, как он заходит в комнату. В проходе появляется мистер Прикли, усаживается и выжидающе смотрит – внутри у него что-то умерло. Он принял это решение не сейчас, не сегодня, и оно далось ему нелегко.
Доктор откидывается на спинку стула. Похоже, происходящее его не на шутку забавляет.
– Какая неожиданная встреча, Нил.
– Для меня тоже.
– Можно узнать, почему ты решился? Ранее ты не был ни на одних смотринах.
– Моя жена умерла семнадцать лет назад – пора двигаться дальше.
– Флоренс, насколько мне известно, ты хорошо знакома с мистером Прикли.
– Да. Он был моим учителем.
– Пути Господни неисповедимы, верно? Но, Нил, ты в самом деле готов? Общине нужен не просто брачный союз, но продолжение рода.
– Я это понимаю.
– Ты готов стать отцом?
– Готов.
– Позволь спросить, почему в первом браке у вас не было детей?
– Моя жена не
