полыхнуло от смущения. Детский сад, честное слово! Что он теперь подумает?..
О чем думал Марат Башаров — не могу сказать, но сегодня на работе у меня не было времени вспоминать о проблеме, навалившейся на мою семью. Лишь оказавшись в вагоне метро я вернулась к нашему утреннему разговору.
— Хорошо. Я услышала твои слова. Дам тебе две недели, а после этого буду думать, что делать дальше.
Наша семья собралась ужинать. Пока парни в ванной мыли руки, я озвучила свое решение мужу.
— Спасибо, Ир, — он потянулся с поцелуем, но я решительно отстранилась. Не знаю почему, но с некоторых пор Дима стал мне чужим. А может, зря себя накручиваю? Забить, забыть, и жить эти две недели так, словно ничего не случилось?
Что думаете? Как себя вести нашей героине?
=11=
Не получается. Делать вид, что ничего не случилось, не получается, но погрузиться с головой в работу — запросто.
— Ирка, Марат выбивает тебя на свои операции. К главному специально ходил, представляешь? Говорит, что ты классно работаешь и чувствуешь процесс. Профессионалка. Все девчонки завидуют, а сделать ничего не могут, — Машуня вылавливает меня в ординаторской перед обедом и буквально загоняет в угол. — Ну расскажи, какой он? Чего ты жмешь информацию? Поделись с подружкой, не жадничай.
— Ты так спрашиваешь, словно мы пили кофе и беседовали о смысле жизни. Марат — левша, и с непривычки я за полчаса, пока шла операция, ужасно вымоталась. Маш, мы работали. Несколько слов — вот и весь улов. Лучше расскажи, что нарыла про Башарова наша контрразведка.
Знаю, что вся больница уже на ушах стоит, и так случается всякий раз, когда на работу принимают симпатичного холостяка.
— Развелся пару лет назад. Говорят, что переехал к нам из Питера, это девчонки из кадровой службы шепнули. Они трудовую оформляли, видели предыдущее место работы и штамп о разводе в паспорте. Официальных детей нет, по крайней мере эта страница девственно чистая…
— Хм… Странно…
— Ир, ну чего странного? Обычный разведенка, правда симпатичный. Кстати, а почему твой Димасик заявление на увольнение написал? Наш главный его полчаса мариновал в кабинете, не хотел визировать. Уговаривал, спрашивал, что не устраивает. Что у вас происходит? Он уходит, а ты остаешься? Ира… Ир!
Машуня дернула меня за рукав, возвращая внимание к разговору, пока я унеслась мыслями в свое туманное будущее.
— Рыба ищет, где глубже, а человек — где лучше. Если Лебедев решил сменить место работы — это его право, а я остаюсь. «Афродита» — хорошая клиника, и платят прилично…
Я уже прикинула, что после развода на меня падает вся ипотека за трешку, а это — весьма изрядная сумма. Плюс оплата хоккейной секции. Спорт — это здоровье, но за каждый выезд на соревнования платят родители, а мне придется вкладываться за двоих парней.
— Ир, а у вас в семье все в порядке? Ты в последнее время какая — то грустная ходишь, задумчивая.
— Все в порядке, не переживай. Непривычно, что будем работать в разных местах, а так — нормально. В конце концов, у нас появится возможность соскучиться, а то все время друг у друга перед глазами маячим.
Еще не хватало, чтобы Димкина влюбленность стала предметом обсуждения коллег. Благодаря просьбам Башарова, я реже работаю в связке с мужем, и от этого становится легче. Две недели, данные на отработку перед увольнением, истекают.
— Высади меня на остановке, — выскакиваю из машины за пару кварталов до дома, игнорируя поднятую бровь мужа. — Ужинайте сами, я задержусь.
— Ир…
Не дослушиваю, просто закрываю дверь и ухожу. Идея пришла внезапно, и с того момента мне не терпелось воплотить ее в жизнь. Фортуна оказалась благосклонна: сегодня вечером у мастера было свободное окошко.
— Убираем длину. Хочу каре и цвет «темный шоколад», — оказавшись в удобном кресле транслирую Кристине свои хотелки. Грамотного стилиста — колориста мне посоветовала все та же Машка — администратор.
— Крис хоть и молодая, но отлично работает с формой и цветом. Подберет нужную длину, чтобы потом ты не мучилась с укладкой. Это важно.
Длинные волосы — фетиш моего пока — еще — мужа. Он обожал перебирать пряди, пропускать их между мальцами, собирать в ладонях, а я давно мечтала поменять стрижку. Пора воплощать свои мечты в жизнь.
— Ира, вы чаще убираете волосы или ходите с распущенными? — уточняет Кристина, оценивая состояние моей гривы. — Не боитесь ярких оттенков?
— На работе мне нужно убирать волосы в хвост.
Она открывает раскладку — палитру, и я тону в своих желаниях, но затем останавливаюсь на одном.
— Я вас поняла. Предлагаю немного усложнить цвет. Глубокий темный шоколад с золотистыми бликами. Что скажете? На ваших роскошных волосах он будет смотреться изумительно. Делаем?
С шуршанием расправляется прозрачный пеньюар, в руках мастера поблескивают серебристые ножницы. Я чувствую себя на обрыве. Внизу — пропасть, а за моей спиной расправляются крылья.
— Делаем. Взлетаем.
Характерный звук срезаемых волос — как избавление от лишнего балласта. Я закрываю глаза и делаю глубокий выдох.
— Похоже, в вашей жизни грядут перемены, — уловив мой настрой, Кристина отворачивает кресло от зеркала. — Расслабьтесь и отдыхайте. Результат вас порадует.
Прошло около часа. За это время у меня несколько раз вибрировал телефон. Я сбрасывала звонок, но настырный абонент не успокаивался. «Свекровь» высветилось на экране. В очередной раз нажимаю красную кнопку и отключаю режим вибро. Позже разберусь. Наконец мастер развернула кресло к зеркалу и торжественно сняла пеньюар.
— Готово. Познакомьтесь с новой Ириной! Прошу любить и беречь!
Мамочка дорогая! Я смотрела в зеркало и не узнавала себя. Где уставшая мадам с потухшим взором, которая выглядела лет на пятьдесят? Кто эта симпатяга с яркими волосами, мягкой волной спадающими на плечи? С новым цветом глаза казались ярче, а кожа — свежее. И я… да! Я! Себе! Нравлюсь!
Домой не иду — лечу, словно на крыльях. Первым мое преображение оценивает Алешка, выглянувший из гостиной на звук открывающейся двери.
— Мам!.. Обалдеть! Ты такая красивая! Класс!
— Спасибо, сынок. Мне тоже нравится.
Подтягиваются Юра и Дима, разглядывают меня, словно диво дивное.
— Офигеть! Ма, ты просто зажигалка! Теперь все мужики твои будут!
Камень был брошен в огород отца, но тот словно не замечает, сканирует меня пристальным взглядом. За время, проведенное в кресле парикмахера, я поняла, что давно не вносила в свою внешность ярких красок. Одна и та же стрижка, цвет — как бесконечная серая лента дороги. Грустно, уныло, безлико.
Юра присоединяется к брату, а я иду на
