дверь откроет и придержит, руку подаст, поможет выйти из машины. Он стал таким за долгие годы нашей совместной жизни. Четырнадцать лет я давала знать, что подобные милые пустяки приятны и выделяют его среди прочих мужчин, а он с удовольствием включался в незатейливую игру. Рыцарь… Да, он такой, только уже не мой.
— Говори, я слушаю.
Мурано медленно выезжает с заполненной парковки и вырывается на простор проспекта. Москва, которая никогда не спит, встречает нас теплым ветром, ярким солнцем и тонкими перистыми облаками на пронзительно — синем небе.
— Ира, отложи развод. Дай мне время… — я смотрю в окно, слушаю знакомые слова. Скажет ли что — то новое, или опять включит заезженную пластинку про «верен» и «люблю»? — Мне очень нужно время.
— Зачем, Дим? Все и так ясно…
— Не ясно, ничего не ясно. Я сейчас… — он делает глубокий вдох и с выдохом резко выбрасывает правду, — влюблен. Это как болезнь, Ир. Прилетела и скрутила так, что дышать невозможно. Мне нужно разобраться, вылечиться…
Почему лобовое стекло не затянулось коркой льда, как мое сердце? Влюблен… сам признался, уже не нужно гадать.
— И как же ты лечиться собираешься?
— Переболеть нужно, как ветрянкой. Потом все пройдет и вернется к тому, что было. Вы — моя семья, Ир. Ты, Юра, Алешка.
— А она? Она — твоя влюбленность, твоя любовь…
— Да.
Черт! За четырнадцать лет наши чувства стали спокойными, мягкими, как элитный коньяк многолетней выдержки, а его влюбленность — игристое вино, наполняющее кровь пузырьками дофамина и окситоцина. Как их сравнить?
— Дима, а мне в это время что делать? — я рассматривала свои руки, кусая губы. То, что он говорил… Это же безумие! Просто ждать? — Я должна молча смотреть, как ты переписываешься с другой, бегаешь к ней на свидания по первому зову, покупаешь квартиру, меняешь работу? Дим, твоя влюбленность цепляет нашу семью, разрушает ее. Ты — взрослый мужик и можешь спокойно уйти, я отпущу. Пострадаю, переживу и отпущу, но у нас мальчишки…
— Я не люблю Алину, но меня к ней тянет, Ир. И я ничего не могу с этим поделать. Это сильнее меня. Она такая…
«Тянет»… слово — нож ударило в сердце и пару раз провернулось, расширяя дыру, раскидывая по сторонам отрезанные куски.
— Хватит, Лебедев! — я подавила желание выскочить из машины, пока мы стояли на светофоре. — Не надо мне рассказывать о прелестях этой девицы. Ты предлагаешь дать тебе время и молча ждать, пока ты будешь выбирать между ей и мной. Так? Я правильно понимаю, Дим? Запастись попкорном и занять место в первом ряду? Когда ты объявишь победительницу, к который ты перейдешь в качестве приза? Сколько времени потребуется для принятия решения?
— Ну… не знаю. Ты — моя жена, мать мальчишек. Я тебя люблю, Ир…
— Вся беда в том, что ее ты тоже любишь, — слово-выдох. «Любишь». Больно, но честно.
— Не знаю. Не уверен. Наверное. Мне нужно с этим разобраться.
— Хорошо. Разбирайся. Условия те же: ты спишь в гостиной, никакой близости между нами не будет. А по времени… я подумаю и приму решение, но это не может длиться вечно.
— Но Ир, я же мужик, мне нужно…
Это точно. Сексуальная жизнь у нас активная, несмотря на возраст, и обоим — в кайф, но после того случая в ванной… Я не смогу, а заставлять себя не хочу. Тупик…
— Справляйся с этим сам, Лебедев. Для начала прими решение, сделай выбор, потом все станет ясно. И Дим… — Мурано остановился на парковке перед клиникой. Я открыла дверь и бросила взгляд на мужа. — Это не шантаж, пойми. Я не приемлю треугольники в принципе.
Клиника «Афродита» давно проснулась. В коридорах на мягких диванчиках сидели пациенты, ожидая утреннего амбулаторного обследования, в палатах проходил традиционный обход.
— Ириш, спасибо, что откликнулась, — Маша, неунывающий администратор, ждала меня за стойкой в холле. — Сегодня работаешь с новым хирургом — онкологом. Готовься… Кстати, он такой симпатяга… И, говорят, свободный.
— Свободный симпатяга — это не просто странно, а очень странно. С такими нужно держать ушки на макушке, — дарю улыбку админу и скрываюсь за дверью раздевалки. Пора заниматься делами.
Однако уже через пару часов я смогла убедиться в том, что Маша не ошиблась с описанием.
— Добрый день.
В предбанник операционной вошел незнакомый брюнет. Ой, мамочки! Чувствую, что с этого дня все незамужние девчонки «Афродиты» будут приходить на работу в боевой раскраске и выложат на витрину все свои достоинства. Новичок оказался высоким, широкоплечим, длинноногим. Апполон наших дней. Бархатный баритон ласкал слух, а взгляд синих глаз, опушенных длинными темными ресницами, лишал воли.
— Позвольте представиться, Марат Башаров. Хирург — онколог. Поработаем, коллеги?
Простая операция по удалению фиброаденомы, проведенная под местным наркозом, заставила меня попотеть: Марат оказался левшой, и все инструменты ему нужно было подавать под другим углом и с другой позиции. Все время я не отводила глаз от его проворных пальцев, которые мастерски справились с задачей — извлекли доброкачественную опухоль, поселившуюся на пятисантиметровой глубине в груди пациентки. Несколько раз я ловила на себе быстрый взгляд Башарова.
— Все в порядке? — я молча приподняла бровь и внезапно увидела такой же молчаливый кивок в ответ.
— Да. Продолжаем.
Часы в операционной тихо отсчитывали минуты. Прошло не более получаса, когда прозвучало заветное.
— Отправляем на гистологию. Зашиваем и завершаем.
В лотке лежит та самая фиброаденома, по форме похожая на фасолину, а пальцы Марата ловко накладывают косметический шов по контуру ареолы.
— Заживет, и не вспомните, что на операции были, — улыбается пациентке поверх специальной стерильной ширмы, — шов будет тоненьким и незаметным. Две недели перевязки — и на свободу!
— Спасибо, доктор.
И так изо дня в день. «Спасибо, доктор» или «спасибо, что жива». Хорошая у меня работа — помогать хирургам.
— Всем спасибо.
Марат Башаров бросает последний взгляд на шов, довольно кивает: — Можно закрывать повязкой. На этом все.
— Ир, ну как он? Расскажи. Ты первая с ним работала, — топчется в кабинете Машуня. — Такой симпатяга, я с него пищу́!
— Нормально. Все быстро и красиво…
— Да ну тебя! Вечно ты на работу переключаешься, — обижается админ, — я же не про это…
— Ну если не про это… спокойный, мне понравился. Не красуется, понты не ломит, тихо и быстро, все — по делу. Хороший мужик…
— Надеюсь, вы меня сейчас обсуждали? — раздался от двери вкрадчивый голос. — Спасибо за положительный отзыв, Ирина. Очень приятно.
Вот черт! От неожиданности мы с Машкой вздрогнули, словно пойманные на месте преступления с поличным, а мое лицо
