что он прикажет. Немедленно.
Вотпрямщас.
Реакция мужского тела на женское вполне ощутима, рот наполняется вязкой слюной, а в месте прикосновения тел начинает гонеть. Жар распространяется по венам, рецепторы вопят, голова идет кругом. Тайные желания вырываются на свободу и я вспоминаю нашу вчерашнюю ночь.
— Пожалуй, мне стоит подумать над твоим предложением, — выдаю не в силах противостоять исходящей от Антона энергетике, она подчиняет и пробуждает женское начало, о силе которого до сих пор не знала. Видимо, нужен был настоящий мужчина рядом, чтобы оно проснулось ото сна.
— Подумай, — говорит продолжая гипнотизировать меня взглядом.
Отстраняюсь назад, но меня не пускают.
— Пропустишь? — показываю на дверь.
Антон шумно сглатывает. Не отступает.
Лишь крепче притягивает меня к себе.
Глава 17. Маша Елкина
Проскальзываю мимо Антона в ванную комнату, закрываюсь на замок и лишь убедившись, что дверь заперта, выдыхаю. Меня окутывает жар и стыд.
Желая смыть с себя неловкие эмоции и ожоги от прикосновения Антона, включаю воду и встаю под тёплые струи. Но как ни стараюсь, смыть его касания не удаётся.
Тело горит.
Поэтому я выдавливаю на мочалку побольше геля для душа и принимаюсь с остервенением тереть кожу. Она краснеет, её жжёт, но прикосновения смыть не выходит.
Я тру и тру, старательно пеню себя. А потом бац… и вместо тёплой воды из лейки начинает течь холодная. Кручу-верчу кран, но толку нет.
Вода становится лишь холоднее.
— Машк, ты там уснула что ли? — стучит Лерка.
— Уснешь тут, — бурчу открывая дверь.
— Ой, а чего такая хмурая? — искренне изумляется подруга. Дотрагивается до меня и ещё сильнее сводит брови. — Ты с дуба рухнула? На улице мороз, а ты решила устроить контрастный душ?
— Антон вылил всю горячую воду, — сетую подруге. — Представляешь? Закон подлости сработал на мне идеально! Я только намылилась, как пошла холодная вода. Ты не представляешь, как я его костерила, пока смывала с себя пену! Давай выпьем чайку? У меня зуб на зуб не попадает, — признаюсь.
— Только если с согревающим бальзамом, — подмигивает Лерка и спешит на кухню. — Я пошла ставить чайник, — предупреждает. — Переодевайся и приходи.
— Угу, — киваю перед тем, как скрыться в спальне.
Оставшись одна снова чувствую жар.
— Ох, уж этот Попов! Будь он неладен! — фыркаю в сердцах.
Достаю из шкафа теплый флисовый комбинезон, надеваю коротенькие шорты и майку, а уже после влезаю в него. Мягкая ткань приятно ощущается телом, дарит тепло и уют.
Я изо всех сил пытаюсь заставить себя не думать об Антоне, но выходит строго обратный эффект.
Чувствую его руки, его взгляд, жар его тела…
— Так. Стоп! — решительно прерываю саму себя.
Подхожу к зеркалу, смотрю на своё отражение и вдруг замечаю как горят мои глаза.
— Нечего о нём думать, — говорю себе строго. — Антон хам, наглец и бабник! Держись от него подальше. Вот.
И, высоко вздернув нос, устремляюсь к выходу из спальни. Больше я не стану думать об Антоне.
Да я вообще буду держаться исключительно далеко от него!
Но когда прихожу к подруге, то вместо весёлой и активной Золотаревой вижу её жалкое подобие.
— Лер, — произношу бережно касаясь её руки. — Ты почему плачешь? Что-то случилось?
Лерка поднимает на меня глаза, полные слез.
— Все хорошо, — выдавливает из себя улыбку. — Я просто лук режу, вот и плачу от этого.
Я прекрасно вижу, что она врет. И даже не краснеет между прочим!
Но я даю подруге время успокоиться и взять себя в руки. Что-то стряслось.
— Давай я, — забираю у неё доску и ножик, устраиваю удобнее и принимаюсь нарезать тонкие полукольца. — Ты лучше картошку почисть, она как раз сварилась.
— Отличная идея. Ненавижу чистить лук, — говорит шмыгая носом и отворачивается от меня.
Лерка берёт кастрюлю с плиты, подходит к раковине и начинает сливать воду. Крышка выпадает из захвата, с грохотом приземляется в раковину, картошка с морковкой летят следом.
— Да что ж это такое! — в сердцах произносит подруга и бросает тряпку с кастрюлей в раковину. Садится на стул, отворачивается к окну.
Я подхожу к ней ближе. Присаживаюсь.
— Лер, — ласково обращаюсь. — Может поделишься?
Она поворачивается и я вижу глаза, полные слез.
— Ваня звонил. У Нади случился выкидыш, — сообщает. — Представляешь? У меня снова не будет племянника.
Обнимаю подругу, потому что понятия не имею как иначе её поддержать.
Лерка рассказывала как её брат с женой хотят ребёнка и что у них ничего не получается, ребята даже решились на отчаянный шаг, сделали эко. Но в итоге, оно тоже не помогло.
— Из-за дурацкой болезни, Ваня с Надей лишились ребёнка представляешь?! Это не справедливо! Почему у алкашей и прочей нечисти рождаются дети, а нормальным семьям приходится пройти через огонь, воду и медные трубы, чтобы получить долгожданного малыша? Чем они хуже? Я не понимаю! — продолдает печалиться.
— Потому что им ребёнок даётся как шанс на спасение, — озвучиваю свои мысли. — Чтобы исправились, начали жить правильно. Они ж уже скатились хуже некуда.
— Так пусть катятся дальше! Туда им и дорога! — заявляет подруга. — Мой брат здоровый, нормальный мужик, Маш, — говорит не скрывая своей злости на сложившуюся ситуацию. — Его жена прекрасная, здоровая женщина. У них нет никаких противопоказаний, все анализы в норме, а результат нулевой.
— Лерунь, тебе никто никогда не скажет всей правды, — мягко поправляю ее. — Особенно, если дело касается мужского здоровья. Сама знаешь.
Она хмурится, но всё же кивает.
— Пожалуй, ты права, — нехотя соглашается.
Взяв себя в руки, Лерка поднимается из-за стола и возвращается к раковине. Двумя пальчиками перекладывает картошку с морковкой на тарелку, споласкивает раковину и принимается за чистку.
Я беру нож и молча пристраиваюсь рядом, помогаю.
Постепенно подругу отпускает, она даже начинает подпевать играющей на заднем фоне новогодней песне, а после и вовсе приносит нам игристого. Посмотрев на время и поняв, что в Анадыре только-только наступила полночь, ударяемся стаканчиками и пьем за Новый год.
К семи вечера у нас уже накрыт красивый праздничный стол, тарелки наполнены салатами, горячее ждёт своего часа в духовке, а менажницы и плоские блюда ломятся от обилия закусок. Мы с Леркой расставались на славу и гордимся проделанной работой. Стол накрыт по высшему разряду.
Не знаю кто составлял список покупок, но он однозначно написал его правильно. Принесённые продукты идеально подошли для праздничного стола.
— Ты не знаешь когда вернутся наши соседи? — интересуюсь покачиваясь к кресле-качалке и понимая, что меня клонит в сон.
— Неа, — сидящая неподалёку на диване Лерка пожимает плечами. — Они ушли кому-то помогать, а это может затянуться.
— Помощь
